Мамба и Ёнка

Потом знакомый откуда-то голос с надрывом патетически произнес, срываясь на дискант:

– Кирилыч, чтоб я с тобой еще! Куда-нибудь! Когда-нибудь! Да пошел ты! Да я лучше до дома пешком пойду!

– Вот и иди, – послышалось в ответ. – И рыбу свою забери.

Плюх, плюх. На границу прибоя с носа полетели котелок, перепутанные удочки, еще раз смачно плюхнуло: две большие связанные рыбины. Следом в круге света показались стоптанные шлепанцы, заболтали, не доставая до песка. Еще свесились. Стало видно белую, до колен футболку с перекосившимся лицом томной девицы.

– Счастливого пути, – проорал с катера невидимый Кирилыч. Красный нос попятился и исчез. Пилящий звук стал быстро удаляться.

– Соседи! – сказал обалдевший Силич, сидя в воде.

Костер стрельнул, язык пламени резко вырвался вверх и осветил круглые глаза отдохнувшего «Жигуля».

– Мой, – сказал Силич как-то уж совсем неэмоционально и развел руки.

Мамба хоть и думала, что объясняться придется, но именно в этот момент оказалась не готова совершенно, то есть никак.

– Э-э… – сказала она.

– О-о! – сказал Силич.

– А-а… – сказала Мамба.

– Эхе, – сказал Силич.

Некоторое время они так и объяснялись междометиями. Силич выкарабкался из воды. Обошел свой «Жигуль», потрогал его. Отсвечивая мокрым пятном пониже спины, наклонился, заглянул зачем-то в салон, прислонив лицо к самому стеклу.

– Не понял, – только и сказал снова он.

Мамба открыла рот и поняла, что сказать не может ничего.

Вскочила Ёнка и, закрыв собой Мамбу, заметно волнуясь, выдала одним духом:

– В-вы ж сами разрешили, дядя Силич. Н-нам покататься. В-вы сказали. Мы покатались. Мы записку вам написали. В гараже, вот. И мы б сейчас искупались еще ночью, мы договорились, и обратно б поехали.

Пока она говорила, Силич рванул на себя дверцу и залез на водительское место.

– Здорово! Ну вы даете! Молодцы! – гаркнул он из машины.

И вылез, и потрепал Ёнку по плечу:

– Ну молодцы, соседи! Ну удружили! Ха, а Кирилычу – во! – он начал поднимать было руку, но, поглядев на Ёнку, опустил. Опустил в карман и вытащил оттуда леденец.

– Держи, детка.