Одно небо

Или люди просто не ценят ту любовь, которая у них есть? Но почему я должна скрывать истинные чувства в угоду всему свету?!! только бы не нарушить их спокойствие, не ломать и не опровергать правил жизни, ими придуманных правил!!! Я должна умереть со своей тайной, прожив жизнь с хорошим, но не любимым мужем и никогда не быть счастливой! Могу ли я что-нибудь изменить, не приносить себя в жертву условностям?! Могу, если бы он любил меня, но этого я не узнаю никогда – Мэгги закрыла глаза полные слез – Как же я люблю тебя! Мне кажется, я знаю все твои чувства и мысли, знаю, как ты поступишь в разных ситуациях, я чувствую тебя, и ты так близко».

«Вот так и умрет большое, настоящее чувство, ради которого стоит жить, благодаря ему существует этот мир, но люди не поймут, они растопчут его, разобьют вдребезги и даже на миг не представят, что наделали! Как это ужасно немыслимо!! Лучше умереть, чем жить так! Что же делать?! Что?.. Я все равно люблю тебя Майкл, ты моя жизнь, и пусть ты об этом никогда не узнаешь».

Вечером Мэгги с нервной тщательностью старалась быть красивее, чем есть, то расправляла складки, которых не было, то поправляла прическу. Сегодня ей предстояло испытание, должное оставить еще одни рубец на сердце.

Джеральд с завораживающей счастливой улыбкой подошел к ней.

– Ты самая красивая женщина на свете.

Мэгги вздрогнула, потому что не заметила его. Он обнял ее плечи и поцеловал в шею.

– Почти семь, ты еще не готов.

– Я так увлекся делом одного аббатства, что не почувствовал времени.

Нужно будет рассказать Майклу сегодня, интересно его мнение. Ладно, пойду, переоденусь.

Мэгги села на диван, в напряжении сжимая мокрые ладони. Как подсудимый ждет оглашения приговора, нет, как осужденный ждет казни.

Прошло минут пять невыносимого ожидания. Ей хотелось только, чтобы оно закончилось, неважно чем, только бы произошло что-нибудь. А так хотелось убежать отсюда сломя голову.

Но вот раздался звонок, и лакей отворил дверь.

Она услышала как всегда весело-насмешливый голос Тома, хлопнувшего по-дружески спину изумленного слуги. Что было всего лучше в Томе, он всегда умел разрядить обстановку, и крайне редко чтил этикет в отношении с близкими, не на людях, конечно.

Мэгги улыбнулась, когда попыталась представить лицо слуги, не привыкшего к такому обращению в доме чопорной Имоджин Томпсон.

Только миг и приближающиеся шаги застыли в ее крови.