Предание о Серафиме Саровском. Роман в стихах

Агафья так и поступила,

И сын покинул отчий дом

Лишь с тем, что самым ценным было —

С благословеньем и крестом.

И с тем крестом, тяжёлым, медным,

Мошнин во все свои года,

Как с Божьим даром заповедным,

Не расставался никогда.

* * *

А в лавре Киево-Печерской

Господь их в самом деле свёл.

Скитальцы шли гурьбою тесной,

И Прохор вместе с ними шёл.

Такую дивную святыню

Мальчишка видел в первый раз.

Шёл по-простецки рот разиня

И не сводя подолгу глаз

С церквей, построек монастырских.

Их гид, почтенных лет монах,

Кровей отнюдь не командирских,

Нетороплив, но строг в словах,

Провёл их каменным подворьем,

По тайным сумеркам пещер.

Всё было, не без Божьей воли,

Как назиданье и пример.

Но незаметно пролетели

Часы блаженные. И вот

Экскурсовод мальчонку в келью

На удивленье всем ведёт.

«Удачник! Счастье привалило», —

Услышал Прохор за спиной.

А у него как будто силы

Не остаётся никакой.

Что скажет он, юнец зелёный,

Отшельнику, который век

Прожил в молитве окрылённой?

Святой, по сути, человек.

Но вышло, что святой не много

Его расспрашивал. Спросил:

«А любишь ли, мой милый, Бога?» —

Глаза удачник опустил.

«Люблю. И с каждым днём острее.

Но горе сердцу моему —

Хочу, но как-то не умею

Всё это высказать Ему».

«В Саровскую, мой милый, пустынь

Гряди. Лишь там, и только там

Тебя и письменно и устно

Делам обучат и словам.

Ты в этой пустыне духовно

На службе Богу возрастёшь.

Послужишь людям полнокровно,

И в царство вечное уйдёшь».

И он спешит к реке Саровке,

Где, курскую венчая ширь,

На взгорье примостившись ловко,

Мужской прижился монастырь.

НА БЕРЕГУ САРОВКИ

(Глава вторая)

Пахомий, живший раньше в Курске,

Отец отшельного мирка,

По-православному, по-русски

Радушно встретил земляка.

Как Досифей, и он приметил

Огонь взрослеющей души,

Сказал, как день весенний светел:

«Ну что же, Прохор, послужи,

Отстав от омута мирского,

Тому, кто мир от смерти спас».

И вот у старца он святого

В послушниках. И в первый час

Мошнин уже в пекарне жаркой;

Заслонка так накалена,

Что чем-то вроде длинной палки

Отодвигается она.

И хлеб духмяный на лопате,

И тоже крепко раскалён.

И тут припомнилось некстати,

Как за прилавком «чахнул» он.