Предание о Серафиме Саровском. Роман в стихах

Мир держится со дня рожденья,

С первоначальных дней своих

Не человеческим хотеньем,

Но лишь молитвами святых.

Когда монголы и татары

Совсем недавнею порой

Святую нашу Русь топтали

Своей бесчисленной ордой, —

Они тогда и знать не знали,

Что там и тут, в местах глухих,

С годами силы вызревали,

Которые изгонят их.

Но главной силой был пустынник.

Он в радонежской стороне

Святую истину постигнет,

Как гибнущей помочь стране.

Он князю Дмитрию Донскому

Благословенье даст, чтоб он

Собрал бы воинство людское

Разрушить дьявольский полон.

И вот когда он шёл на битву,

На тьму монголов и татар,

На непрерывную молитву

В монастыре игумен стал.

Он видел всех, кто в битве падал,

Сражённый вражеской рукой,

И под скорбящим этим взглядом

Терпел крушенье тать лихой.

А он молился и молился

На радость нам, на зло врагам.

Вот потому и появился

Одноимённый курский храм».

Забыв о чае ароматном,

Глаза Володька опустил:

«А я, вреднее супостата,

Уж согрешил так согрешил.

Когда нам про медведя Прошка

И про святого прочитал,

По правде, а не понарошку

Я это сказкой обозвал.

Теперь дошло, как был неправ я…»

Он так по-взрослому открыл

Своё страданье, что Агафья

Как бы сиянье горних крыл

За ним увидела. Хозяйка

Сказала: «Гибельную тьму

Разгонит исповедь. Давай-ка

С тобой помолимся ему».

Они стояли у иконы.

И так тепло смотрел на их

Исповедальные поклоны

Всея Руси святой святых.

ЛИРИЧЕСКОЕ ОТСТУПЛЕНИЕ

Я долго к этому преданью

Шёл неподатливой тропой.

Через грехи свои, страданья,

Но и великие деянья

Подвижников страны родной.

Когда, сам на себя озлобясь,

Я думал – грех мой навсегда,

Вставал передо мною образ,

Как Вифлеемская звезда.

То был один из ликов чудных,

Который я, конечно, знал,

Но в несуразных, многотрудных

Своих скитаньях забывал.

А образ в горький миг иконой

Входил в больную душу вдруг

И неустанно, неуклонно

Меня вытаскивал, как друг,

Из грязи, что была вокруг.

На этот раз в моём чертовском

Паденье, не чета другим,

Ты руку мне подал, Саровский,

Богоподобный Серафим!

Ты для меня был всем, что свято,

Что недоступней, чем судьба,

Как Радонежский был когда-то

И есть для нас и для тебя.