Предание о Серафиме Саровском. Роман в стихах

Вновь за пустынника молись,

Как в дни былые, настоятель!

И на коленях перед ним

Пахомий шепчет: «Мой Создатель!

Как бы опять наш Серафим

Не занемог». Но вдруг очнулся

Иеродьякон: «Ах, отец!

Не думай, что я сбился с курса

И что я больше не пловец.

Я нынче увидал такое,

Что после этого, как знать,

Мне, может, прежнего покоя

До самой смерти не видать.

Необъяснимое сиянье

Вдруг переполнило придел.

Церковное исчезло зданье,

Лишь дивный хор небесный пел.

И вот при всей почётной свите

От наших западных ворот

Идёт по воздуху Спаситель,

Как шёл по кручам бурных вод.

Благословил нас всех, прекрасный

Душой, и телом, и лицом,

И в образ свой иконостасный

Вошёл, как люди входят в дом.

Я раньше ангельское пенье

Здесь слышал. Видно, неспроста.

А нынче новое явленье —

Живого Господа Христа…»

Пахомий с трепетом великим

Внимал признанью чернеца.

Потом сказал, светлея ликом:

«Об этом помни до конца.

Но больше никому ни слова.

Что было – только лишь для нас» …

Он в этот день родился снова.

Уже, считайте, в пятый раз.

* * *

И в сане иеромонаха

Он оставался сам собой.

Без сожаления и страха

Он душу возносил на плаху,

С грехами вёл смертельный бой.

Казалось, всё по монастырским

Вершилось нормам. Чуть рассвет

По кронам пробегал остылым,

А сна уж и в помине нет.

Насельник начинал молиться,

Потом спешил на службу в храм,

И вновь старался удалиться

К своим молитвенным трудам.

И вряд ли кто-то в Божьем доме

В те вечера предполагал,

Что он обитель покидал.

И лишь Иосиф да Пахомий

Об этом знали. Покрывал

Округу сумрак. И в чащобы

Спешил пустынник, чтобы там

Быть в одиночестве и чтобы

Отдать всего себя словам,

Чистосердечным просьбам к Богу

Грехи бессчётные простить,

Вести тропой к Его порогу

И к вечной жизни приобщить.

Как хорошо в тиши молиться,

Гореть душою до утра!

Но вот уже рассвет струится,

И в монастырь идти пора.

ЛИРИЧЕСКОЕ ОТСТУПЛЕНИЕ

Я в предыдущем отступленье

Поведал вам, душой скорбя,

Про все земные поколенья,

Но в большей мере – про себя.

Мы все виновны перед Богом

За то, что в суете страстей

Идём по призрачным дорогам

В гордыне призрачной своей.

А я виновен бесконечно.

Пусть не великий, но поэт,

Иду в неведомую вечность

Того, Кто подарил нам свет.