Нетленки. Книга тринадцатая. Поэмы

Продолжало сжиматься кольцо,

Дух солдата был стоек в зените,

Только мысль омрачала лицо:

«Что ж вы, братцы, так долго летите».

Пронеслось перед взором село

Городки в золотом Оренбуржье,

Где так здорово снегом мело,

Где весна предвкушается в стуже;

Где отец выводил на поля

Свой бойцовский, натруженный трактор,

И зерном отвечала земля,

Провожая машины по тракту;

Где варила со свёклой борщи

Бесконечно любимая мама

И учила, что могут клещи

Попадаться и в виде бальзама;

Где супруга его на сносях

Ежедневно глядит на дорогу,

Измеряя разлуку в часах

И молясь за любимого Богу;

Где восторженно братик Иван

Примерял офицерскую форму

И друзьям говорил: «Мой братан

Помогает ракетному шторму!».

Находясь на пороге конца

Своего бытия в этом мире,

Прохоренко просил у Творца,

Чтобы мир воцарился в Пальмире,

Чтобы не было больше войны

На планете и ныне, и присно,

Чтобы споры решали сыны

Не оружием, но компромиссно.

А кольцо все сужали враги,

Им казалось, оно без изъяна,

Но отправили в ад на круги

Их атакой с небес россияне.

Над сирийской землей, не спеша,

Поднималась к заоблачным далям

Волевого солдата душа,

Неподвластная всем орбиталям.

В этот миг в оренбургском селе

Защемило у матери сердце,

И посыпались звезды во мгле

На порезы Отечества перцем.

Оренбургский простой паренёк

Не чета тем, кто рад отсидеться

Иль бежать от судьбы наутёк:

Он готовился к подвигу с детства.

На таких беззаветных бойцах

И стоит вековая Россия,

Где потомки находят в отцах

Неизбывную ратную силу.

Будут новости, время долбя,

Громоздить из беспамятства груды,

Но того, кто огонь на себя

Вызывал, никогда не забудут.

ПАМЯТИ РОМАНА ФИЛИПОВА

Патруль воздушный над Идлибом

Не поднимался до небес;

Ведущим был Роман Филипов,

Майор российских ВКС.

Ему не требовались путли,

Чтобы проверить, не спеша,

Деэскалацию блюдут ли

Головорезы США.

Не ведал он, что миг лансады

Уже упущен, смерть близка,

Что хитрый ворог из засады

Навел на СУ ПЗРК.

Война не знает этикета.

Кипел Роман, себя казня,

Когда нежданная ракета

Вдруг подожгла его коня.

Крылатый друг в горящий штопор

Пошел, теряя высоту

И впав всецело в гиблый сопор,

В котором гасят и мечту.

А у Романа нет инсульта,

Но есть упрямый реактанс,

И вскоре шумно катапульта

Дает ему последний шанс.