НАБАТОМ БЬЮ В КОЛОКОЛА! Поэма покаяния

Но ты уже не маленькую малость

Прочувствовал, что навсегда осталось

В душе среди других святых идей —

Чтоб не по воле чьей-нибудь сжималась

Рука в кулак, а только по своей.

И вот в «Стране Муравии» мы видим,

Как по одной из тысячи дорог,

На власти большевистские в обиде,

В своей телеге едет Моргунок.

Россия! Жаром залитые дали!

Но вот, всё тем же солнышком палим,

На вороном коне товарищ Сталин,

Нежданно возникает перед ним.

Куда, мол, путь? Какая дума в сердце?

А взгляд и впрямь отточено-стальной.

И видит Моргунок – не отвертеться.

«Не буду врать тебе, отец родной.

Мне так хотелось к сорока годишкам

Построить на отшибе хуторок.

Не для того, чтоб кланять горб излишкам,

А чтоб во всём – как мне подскажет Бог.

Но тут такая буча заварилась,

Что и отшиба нынче не найдёшь.

Немало мне с лошадкой исходилось,

И всё коммуния – одно и то ж!

И ты, отец наш, дай ответ,

Чтоб люди зря не спорили:

Конец предвидится, ай нет

Всей этой суетории?

И жизнь – на слом,

И всё на слом —

Под корень, подчистую.

А что к хорошему идём,

Так я не протестую.

Лишь об одном я, Моргунок,

Прошу, товарищ Сталин,

Чтоб и меня и хуторок

Покамест что – оставить.

И объявить: мол, так и так,

Чтоб зря не обижали;

Оставлен, мол, такой чудак

Один во всей державе…»

Покуда неудачник-хуторянин

Перед отцом державным речь держал,

Куда-то неожиданно упрянул

Отец земель, народов и держав.

И хоть поэма дальше повествует —

Пристать к коммуне должен Моргунок,

Но сердце понимает, сердце чует,

Не мог он к сатане пристать, не мог.

Он разделил печальную дорогу

С твоим отцом и с матерью твоей,

Да и с твоей, – когда судили строго

Тебя, поры советской соловей.

Как исступлённо активисты вуза

Тебя винили, подкулачный брат,

Во всех грехах Советского Союза,

В чём ты, конечно, не был виноват.

Но как потом могуществом поэта

Всё тем же Моргунком на взлёте сил

Ты гневному отрепью отомстил —

И Сталинскую премию за это

Как бы на зло неправде получил.

Но и потом, над сталинскою кривдой

Уже с великой мудростью смеясь,

В поэме ядовитой и нехитрой

Своих гонителей ты бросил в грязь.

Они из комсомольских пиджачишек,

Мечтая о свершениях больших,

Повырастали до высоких шишек

В костюмах элегантных а ла шик.