Знак четырех. Собака Баскервилей

– Весьма сожалею, мистер Таддеус, – ответил неумолимый привратник. – Может, гости друзья вам, но не хозяину. Он хорошо мне платит за службу, и я свои обязанности выполняю. С вашими друзьями я не знаком.

– Да нет же, Макмердо, знакомы! – добродушно воскликнул Шерлок Холмс. – Не думаю, что вы меня забыли. Помните боксера-любителя, с которым вы провели три раунда в зале Элисона в вечер вашего бенефиса четыре года тому назад?

– Да неужто это мистер Шерлок Холмс? – гаркнул чемпион. – Господи боже, как же я сразу вас не признал! Вот не стояли бы молчком в стороне, а шагнули бы через порог и нанесли мне ваш встречный в челюсть, я бы тотчас сообразил, кто вы такой есть.

– Вот видите, Ватсон, случись мне оказаться не у дел, передо мной будет открыта еще одна научная стезя, – со смехом отозвался Холмс. – Наш друг, я уверен, больше не заставит нас дрожать от холода на открытом воздухе.

– Входите, сэр, входите вместе с друзьями! – зазывал Макмердо.

За каменной стеной к громадному зданию вела извилистая, усыпанная гравием тропа. Дом, квадратный и скучный, тонул в темноте: только лунный луч освещал один угол и отражался в чердачном окошке. Обширность здания, густой мрак и мертвая тишина вселяли в сердце холодок. Даже Таддеус Шолто казался обеспокоенным: фонарь в его руке раскачивался и дребезжал.

– Не понимаю, – пробормотал он, – тут, вероятно, какая-то ошибка. Я напрямик сказал Бартоломью, что мы сюда явимся, но в его окне свет не горит. Не знаю, что и подумать.

– Ваш брат всегда так строго охраняет свои владения? – спросил Холмс.

– Да, он последовал обычаю моего отца. Видите ли, Бартоломью был его любимчиком. Я иногда думаю, что отец рассказал ему больше, чем мне. Лунный свет падает как раз на окно Бартоломью.

– Да, – согласился Холмс. – Впрочем, как я вижу, в окошечке рядом с входной дверью мерцает огонек.

– Да, это комната домоправительницы – старой миссис Бернстоун. Она нам все расскажет. Но вы не против подождать тут минуту-другую? Если мы заявимся к ней без предупреждения, это может ее напугать. Тише-тише, что там такое?

Шолто поднял фонарь. Рука его дрожала, и круги света задрожали вокруг нас.