Избранные стихотворения. Том II

И явись для Вселенной святой

Полновластной великой царицей,

И наполни ее добротой —

И воздастся твой подвиг сторицей».

Так скажу я. Быть может, Она

В благодарность за это вещанье,

Тайных чувств и желаний полна,

Поцелует меня на прощанье.

РАССУДИТЕЛЬНОЕ

Давай признаемся в любви

И разойдемся без скандала.

Люблю я прелести твои,

Но не хочу, чтоб ты страдала.

И ты не хочешь, чтоб меня

Твои поклонники прибили

За то, что я, слегка труня,

Тебе готовил чахохбили.

Пройдут года, и, может быть,

Мы где-нибудь с тобой столкнемся

И, вспомнив нынешнюю прыть,

Друг другу мило улыбнемся.

Ты будешь так же холодна

В своей гламуристой осанке,

И будет грусть твоя видна,

Как пятна крови на подранке.

Ты спросишь нехотя: «Ну, как

Твои дела, твоё здоровье?».

А я скажу: «Мой дом – кабак,

Где пьют побитые любовью».

Ты равнодушно бросишь: «Что ж,

Я рада встрече, до свиданья», —

И быстрым шагом вдаль уйдешь,

Взорвав основы мирозданья.

Я напоследок нагляжусь

На ровный стиль твоей походки,

Пойду в кабак и погружусь

Всем существом в болото водки.

И буду долго вспоминать

В тумане пьяного угара

Твои глаза, ланиты, прядь

И вкус телесного нектара.

Тоска и грусть, печаль и боль

Сгорят, как рекруты шандала.

Но нам зачтется наша роль,

Что мы расстались без скандала.

«Я не вернусь в твои объятья…»

Я не вернусь в твои объятья,

Я не вернусь, я не смогу…

Пускай другая снимет платье

Со мной на лунном берегу;

Пускай с другой познаю счастье

В какой-то час, в какой-то миг,

И распадусь потом на части,

На атомы, но без вериг

Твоих очей, грудей и спеси,

Высокомерия словес…

Драматургия этой пьесы

Идет судьбе моей вразрез.

Твои отзывчивые губы

Я не смогу поцеловать;

Не заскрипит, почуяв трупы,

Под нами древняя кровать.

Не знаю, как, но ты убила

Во мне влечение к тебе.

Быть может, ты меня любила

В те дни, когда мы на арбе

Катились медленно под сени

Чинар ветвистых и дубов,

И у ручья, скрестив колени,

Вершили грешную любовь.

Какое было единенье

Незамутненных наших душ!

Витало всюду наслажденье,

И раем высветилась глушь!

С тех пор пытались многократно

Мы повторить тот чудо-всплеск,

Но становился неприятней

Минувшей страсти мутный блеск.

Возможно, это – козни быта,

Возможно – слабость наших уз,

Иль, может быть, – закон событий,

Уничтожающих союз.