Губернские бега. Сон русского человека

– А имею право его арестовать?

– Да как же нет, ведь он ваш крепостной. Ведь ты его арестуешь не за эти присвоенные деньги, а за какой-нибудь пустяк, скажем, за тухлые щи. И пороть ты его можешь за эти щи, сколько угодно, пока не подохнет. Он сам поймет, что к чему, крепостной, он и есть крепостной.

– Нет, Матвей, крепостные разные, он-то ядовитый змей. И ты вот, крепостной, а я должна, обязана тебя вознаградить. Я только не знаю, чем тебя вознагражу. Хорошо, Матвеюшка, до утра, об этом больше ни слова, отдых, а размышление потом.

Утром Матвей проснулся, когда давно уже было светло. Матвей встал с дивана и посмотрел на койку, где спала Даша. Одеяло было спущено на пол и плечи открыты. Матвей на цыпочках подошел к кровати, осторожно поправил одеяло и еще осторожней прикрыл Дашины голые плечи одеялом. Даша открыла глаза, увидев стоящего Матвея, улыбнулась и опять закрыла глаза. Матвей подумал:

– Это она сонная открыла глаза. Господи, – подумал Матвей, – все-таки природа несправедлива. Кому-то жизнь дает счастливую, красивую и душою доброю.

И почему-то Матвей сравнил Дашу с управляющим. Матвей услышал тихий стук в дверь. Он на цыпочках подошел к двери и шепотом спросил:

– Кто?

– Это я, Матвей, – Матвей узнал слабый голос барыни.

Он осторожно открыл дверь и тихо сказал барыне:

– Доброе утро, барыня, – и поклонился ей.

Барыня посмотрела в лицо Матвея и ничего подозрительного не обнаружила, тоже шепотом спросила:

– А Даша спит?

– Спит, – ответил Матвей.

Даша, озорно смеясь:

– Ха-ха. Я сплю, нет, друзья мои, я не сплю, а комнату свою стерегу, чтобы Матвея не украли.

Матвей подошел к Даше, улыбаясь, сказал:

– Вставай, засоня, уже скоро обед, а вы все в постели.

– Матвей! – громко спросила Даша. – Как ночевал?

– Хорошо, Дашенька, спасибо.

– Ну, Матвеюшка, давай продолжим начатое, умывайся в моем туалете, одевайся и в столовую. А мы, маменька, пока зайдем к тебе.

Мать и дочь оставили Матвея, а сами пошли к матери в комнату. Придя к матери в комнату, мать со слезами на глазах стала рассказывать дочери:

– Боров был у меня. Пристал ко мне, где твоя дочка? Говорю, в своей комнате, спит, наверное. А где ваш Матвей. Не знаю, говорю. А не знаешь, а я знаю, на постели твою дочь покрывает, внучат тебе крепостных делает. Вот ведь наглец до чего дошел. Идем, говорит, открывай комнату своей потаскухи и все.