Шумите, синие берёзы

Но вскоре она размотала тряпки с тазика и вывалила пышущую густую кашу в миски. Коты накинулись на пищу и с тихим писком начали поглощать, иногда обжигаясь и визжа. Мне казалось, я улавливаю запах рыбы или, во всяком случае, рыбьей требухи.

Старуха бормотала, пихала кого-то клюкой, поучала. Потом взяла тазик и заковыляла к подъезду. Ходила она чертовски медленно и всё время бормотала. Шла, шаркая, громко вздыхая и бормоча.

Мне вдруг пришло в голову позвонить Ирке. Я не думал, что она с кем-то начала встречаться после нашего расставания.

Я достал телефон, жалея, что не прихватил с собой бутылку. Нажать на звонок не успел.

– Даня!?

Немного растерянно я повернулся к дорожке. Мирон в чёрном пальто до колен, шарф, как дохлая, выпотрошённая змея на шее, на голове тонкая шапка. Для шапки слишком тепло тем не менее он в шапке. Высокий, как секвоя, даже как будто выше Пенька, хотя это не так.

– Здорово!

Он держал в руках пакет с бухлом.

– Ты чего здесь?

– Да там полный писец! – отозвался я.

Он аккуратно поместил пакет на трубу слева от меня, а сам сел справа. Не проверил даже на что сел, никогда не проверяет, даже если там гвоздь будет торчать, сядет. И не жалко ему было в таком пальто садиться на грязную трубу.

– Ты чего так поздно? – спросил, бросая взгляд то на ужинающих кошек, то в темноту перед собой.

– Вика просила сходить с ней в универ. Она приболела, на пары не ходит, но рефераты писать надо.

– Симпатичные?

– Есть пара штук, но не особо… так… если разве что, разок, другой…

– Звони! – сказал, пихая его плечом.

– Даня, что случилось? – спросил он озабоченно.

– Не хочу туда.

– Ты чё с Бабуином посрался?

Я после недолгой паузы:

– Бабуин – сука! Наркош и…

– Какой еще наркош?

– Обыкновенный…

Мирон поморщил брови, уставился на меня впритык.

– Да, ты чё говоришь? – не поверил он.

– То и говорю, нюхает он.

– Вот чёрт! Как он?.. как он вообще? Как он мог?

Что за детский вопрос, думал я. Как мог? Да, так и мог, засосал своими широкими бабуиньими ноздрями «винта» и всё.

А самому мне тревожно, ведь с детства знакомы, из детского сада вместе сбегали в парк и на дереве сидели, над дорожкой. Плевали с ветки на растрескавшуюся тротуарную плитку. Бабуин хорошо лазал по деревьям, очень хорошо. Он поэтому и получил такое прозвище.