Шумите, синие берёзы

Поймал себя на том, что страстно хочу поковыряться в этом шкафу, заглянуть во все коробочки, распаковать запакованные, заглянуть во все туго-претуго завязанные пакеты и сумки, – разворошить память.

Бабушки уже давно нет и когда-нибудь не станет и родителей, и понадобятся ли мне их вещи, чтобы помнить? Как быстро сотрутся их лица? Как часто мне понадобиться брать в руки их личные вещи или альбом с фотографиями, чтобы освежать память?

Чудовищное чувство! Страшное.

Я ведь говорил, что осень навеевает хандру и дурные мысли.

– Сколько здесь хлама! – заметил я, доставая полупустую бутыль.

Мама махнула рукой.

– Не как не могу заставить твоего отца выбросить половину, – сказа она с упрёком. – Удочки, сети, рюкзаки, – он на рыбалке-то не был уже лет шесть.

– Лежат и пусть лежат, – спокойно сказал отец. – Они что кому-то мешают?

– Я бабушку вспомнил.

Мама отвернулась от плиты и посмотрела в никуда.

Я молчал.

Отец рисовал что-то на столе указательным пальцем.

– Есть-то будем, – спросил он через минуту.

Мама вздрогнула.

– Надо съездить к ней на могилку, 27 у неё день рождения.

– Мая?

– Да. Уже год её не навещали. Ты у нас переночуешь? – спросила она, раскладывая тарелки.

– Нет, – отозвался, нарезая хлеб. – Надо с Анрюхой Панфиловым встретиться.

Я никогда не называл Бабуина Бабуином в присутствии родителей.

– Андрюшка! – весело воскликнула мама. – Передавай привет и Анне Григорьевне тоже!

– Она уехала, – сказал я.

– Куда, у неё же ноги больные?!

– Сестру навестить, старшую. Андрюха её не любит.

– Не любит! Ишь ты… У него из родственников только покойной мамы сёстры остались. Тетя Аня и тётя Маша. Бедная Ниночка, царство ей небесное. Самая молодая была, и видишь как, первая умерла.

– У Андрюхи бабушка есть живая, его бати мама. Мы хотим к ней съездить на днях.

– Ты тоже?

– Да, вдвоём!

– Ну, поезжайте, а когда?

– Я не знаю ещё, Бабу… Андрюха скажет когда. С работой решу и потом.

– А что у тебя с работой? – поинтересовался отец.

– На собеседование пригласили, я же объявление давал.

– Хорошо, – сказала мама.

Отец спросил:

– А со старой что?

– Да, там непонятно ничего и денег мало.

Батя налил по первой, когда стол был накрыт. Мы выпили, мама сразу же закусила.

– Надо настоечку новую делать! – сокрушался отец. – Бутыль пустая.

– Не надо было высасывать её за неделю, – мама на меня посмотрела. – За неделю выпил.