Окаменелые сердца, или Медуза Горгона

И «Аня» изменилась: «лицо» ее стало сползать вниз, открывая откровенно свиное рыло со слюнявым пятачком и висячей козлиной бородкой, а над всем этим «великолепием» торчали маленькие рожки с собачьими ушами. Павел перекрестился – и тварь исчезла.

Глава седьмая

А настоящая Аня в это время лежала в постели с Эддом и говорила: ее лицо, одутловатое, круглое, своей бледностью почти сливалось с белоснежной выпуклостью подушки, на которой она лежала.

– Я эту сволочь терпеть не могу… уж какие сутки не просыхает, грязь развел в квартире, а я ему что, поломойка, г – но за ним убирать…

– Вроде прекратил сегодня, сам мне сказал… целый день трезвый, телевизор смотрит, – ответил Эдд.

– Надолго ли, дня через два опять напьется… надо его убирать.

– А куда… выкинуть ты на улицу его не можешь, он твой совладелец. Может, с ним по-хорошему как-нибудь, уговорить в Дом престарелых?

– Мне тогда Ромка и Витька говорили: отнести его пьяного в лес и там оставить.

– Это опасно: могут разное подумать, искать начнут.

– Да кому он нужен, мразь поганая, сдохнет сам по себе, а мы ничего не знаем, не ведаем.

– А если не сдохнет, очухается и придет, все расскажет.

– А мы при чем? Мы ему не сторожа, и здесь не больница для алкоголиков.

– Лес далеко, сам бы он не дошел, это все знают.

– Ладно, с криминалом связываться не будем, главное – уговорить его уйти в Дом престарелых, а для этого ему придется отдать мне мамину квартиру, иначе его не примут с казанской пропиской.

– Вот это ты правильно решила.

– Да он сам туда хочет.

– Жаль его: он не знает, что это такое… не дай Бог…

– Ну а ты как? Будешь на мне жениться?

– Аня, мы с тобой договорились: сделаешь мне ребенка – женюсь.

– Это ты мне делай, у одной у меня не получится.

– Никаких признаков? Даже малейших?

– Нет ничего. Ты больше с бабами другими якшайся – какой от тебя ребенок может быть, когда ты треплешься повсюду.

– Зря ты так говоришь: я уже давно ни с кем не треплюсь, живу только с тобой.

– А что тебе так второй нужен?

– Не знаю… я… детей вообще люблю… вон, Димка – так я для него на все готов, он все для меня.

У Ани были веские причины желать расширения жилплощади для своей семьи. Жила она с Эддом и Димой в маленькой комнате; когда раздвигали диван-кровать, она занимала почти все пространство, поэтому еще раньше Эдд вместе со своим отчимом сделал для Димы антресоли, и он спал, так сказать, на втором ярусе.