Атмосфера распада. Стихи из-за колючки

Мы не курим, но пахнет палёным.

Нет лесов уже больше – одна остаётся зола там.

Сумасшедший июль. Равнодушие антициклона.

Белгородский СИЗО. От всего на земле изолятор.

* * *

Я под вечер в том городе буду,

где удача меня не ласкала.

Я в ларьке сдам пустую посуду

и возьму себе пару бокалов.

Я стоять буду долго за кружкой

в телогрейке и рваном треухе.

И, подумав, что я — побирушка,

мне дадут на похмелку старухи.

Я не стану их брать подношенье —

пусть попросят по блату у Бога,

чтобы он даровал мне спасенье

от тоски — мне не надобно много.

А потом я пойду по аллее,

где лохматые липы кагалом,

и на севере будет светлее,

чем над морем, — там туч понагнало.

Я почищу под краном одежду,

трону волосы мокрой рукою.

И затеплится в сердце надежда

на хорошее что-то такое.

* * *

Мы задыхались с тобою в безветрии,

словно ракитника куст у реки.

Не понимая законов симметрии,

мы были так от неё далеки.

И суждено было нам поражение:

нас проверяла судьба на разрыв.

Два антипода, вступая в сближение,

вовсе не знают, чем кончится взрыв.

Ночь за окном. Я прошу тебя, вылечи.

Нету лекарств – хоть шаром покати…

Нас разметало, наверно, на тысячи

тысячи вёрст, и следов не найти.

И превращаюсь я в тень свою, в робота,

вижу я снова, хоть это и дичь,

твой полуночный, твой взгляд из какого-то

мира, который не в силах постичь.

Коль в цепи ты закован, какая польза в крыльях?.

* * *

Осень какая-то ранняя – как из ведра потекло…

Если придёшь на свидание, встретимся через стекло.

В три, а быть может, в полпятого ты будешь ждать в уголке,

жёлтый платочек с цыплятами комкая в узкой руке.

Скажем друг другу не главное – это совсем не допрос.

Милая, добрая, славная, сколько я горя принес!

Время нам медленно стариться, напрочь с тобой я порву.

Только навеки останется память о том рандеву.

Столик, засиженный мухами, в банке засохший левкой…

Самою страшною мукою

будет твой взгляд никакой.

* * *

Сойдешь по ступенькам крыльца —

и сразу померкнет весна.

Беда не имеет лица —

сплошная гримаса одна.

Но шалого ветра порыв

надежду вселяет опять,

что эту беду пережив,

ты радость достоин принять.

Чтоб встретить и правду, и ложь,

печалясь и снова смеясь…

Наш мир потому и хорош,

что трудно понять эту связь.