Атмосфера распада. Стихи из-за колючки

Точно две льдины, нас жизнь разносила,

холода в сердце добавили зимы.

Два одиночества несовместимы —

даже одно оно невыносимо.

Что же глядишь ты из мрака и дыма,

Что же клянёшь непредвиденный случай,

друг мой единственный, друг мой любимый,

тихий заложник беды неминучей?

* * *

Опять листва порывисто-упруга,

а я в тюрьме — хорошенькое дельце!

Всё в этом мире движется по кругу,

и никуда от этого не деться.

И точно так же позднею весною,

когда скворец зовёт свою подружку,

та женщина, что мне была женою,

пройдет с другим по улице под ручку.

Она себе прекрасно знает цену.

Мое упрямство так её бесило.

Она простить не сможет мне измену

тому, во что поверить я не в силах.

Пускай решит: вина моя большая,

а вот она ни в чем не виновата.

…Я навсегда ту женщину прощаю

за то, что я любил ее когда-то.

* * *

Когда непрухи полоса,

я жду, как ожидают помощь,

твои восточные глаза,

непостижимые, как полночь.

Они и в полутьме блестят

на жарком бархате июля…

Как я люблю твой быстрый взгляд —

пугливый, словно у косули!

Не надо говорить слова,

не надо, ничего не надо,

когда кружится голова

от недосказанного взгляда.

И затеплится в сердце надежда…

* * *

Я старым стал, и списан был на слом —

мотор имел лишь минимум коней.

Меня теченьем времени несло

на мертвые завалы из камней.

Выходит, я машину в пропасть гнал,

шёл напролом, всё от себя меча?

С тупым прекраснодушием бревна

я ничего вокруг не замечал.

Но вот беда прокралась. Я не смог

спокойным быть. Я в нёй поднаторел.

И сжался свет в один большой комок,

и в нём я, словно мушка в янтаре.

Ну да, я был, конечно, дураком —

я жил, свой мир надеждой заселя.

И нет опоры больше мне ни в ком,

и я надеюсь только на себя.

Себе внушу, что тайный я ведун,

что мне известно средство от тоски.

И цель одна: не победить беду,

а приручить, чтоб корм брала с руки.

* * *

Здесь такая парилка, что мы через раз только дышим.

Солнца жёлтая тыква похожа на морду слоновью.

Раскалённою сталью оно протекает по крышам,

и мне кажется, небо кровавой сочится слюною.

Не в дугу никому – независимо это от ходки,

лишь мышам всё равно – вновь свои совершают походы.

В безвоздушном пространстве, в аду африканской духовки

нам, наверно, не выжить, коль будет такая погода.

Где-то что-то горит.