Атмосфера распада. Стихи из-за колючки

Мне теперь предстоит

слушать то, что наш мир не забыл:

не изысканный шёпот холёных столиц,

а сирену и рёв бензопил.

Там студёный январь в рог бараний согнёт,

сунет мордою в лагерный быт…

Это всё происходит не только со мной —

вся страна на коленях стоит.

Раньше вольницы были в тайге острова,

а теперь – лишь метель и конвой…

Ты прости, что мне снится,

прости мне, страна,

тот безумный, тот тридцать седьмой.

* * *

Ветер к полуночи вдруг слинял, звёздный свет голубой…

Тычется в створки окна луна лысою головой.

Выйду к некормленым голубям, вот я и дохромал…

Всё — голубям, одарить тебя

нечем — мой пуст карман.

Хлебные крошки птицы клюют, белый пурги дымок…

Ты извини, но что есть уют, как-то мне невдомёк.

Я в безысходности февраля лета не жду визит.

Знаешь, недвижимость вся моя

здесь на крючке висит.

Я ничего совсем не скопил – не было в том проблем:

я никогда не бывал скупым, только делился всем.

И никуда меня не зови – этого я не жду:

я, как голодные сизари,

сам доклюю беду.

* * *

Июльский полдень. Душный ветер густ

над лагерем, что стал моей квартирой.

И свет дрожит — как будто сотни люстр

внезапно лихорадка охватила.

Развод прислала прежняя жена.

Удар под дых. А здесь – шмоляяют в спины…

Дотла палящим солнцем сожжена

земля вокруг – земля моей чужбины.

Но мне ещё не вынесен вердикт.

Ещё я жив. О том молчу, как рыба.

И труп в запретке третий день смердит

безногого по прозвищу Шкандыба.

Он сирота и родственников нет,

теперь в нём столько дырок, как в дуршлаге.

Он никому не нужен, дармоед,

как никому не нужен этот лагерь.

* * *

Костра озорные космы причудливо трепетали,

опалубка догорала, исполнив последний долг,

а мы у костра сидели на сломанной бочкотаре,

и плавилось отчужденье, как возле огня ледок.

Всего только четверть часа — наверное, это мало,

но пара затяжек «Примы» — и силы я сохраню.

Ведь пламя — на то и пламя, что всех нас объединяло,

как пращуров, что в пещере молились Царю-огню.

Нам было светло и жарко назло всем метельным зимам,

и синей гвоздикой сварки монтаж распускал бутон.

Сновали цементовозы, бетон подвозили ЗиЛы,

И тёплыми были руки, формующие бетон.