Стихи

Из заперти отпущенное каторжное зрение

По сполохам петляло, захмелев от новизны,

И вожделенно расплетало косы безвремения,

И вдохновенно забывало варварский язык.

Ступали, не страшась уже невозвращения.

Нащупывали тропы неземных зверей.

И выстывала тишина как высшее терпение.

Казалось, ярче прежних дней,

День занимался.

***

За вашими окнами, юноша, божественная кутерьма,

А ваши цветы задолго возделывал садовник Глюк,

А дальше, там, где дождь, домики, домишки, дома, дома,

И качает ветер придуманный за каким-то чертом крюк.

По прошествии тысячи лун, юноша, вы – нечаянный человек,

Но это потом, далеко, а сейчас вам забота – мечты

Да сомнения, навроде того, был ли уместен ваш смех,

Да одно увлечение, довольно серьезное, влюбленность почти.

Конечно, когда-то ваши терзания, юноша, обратятся в дым,

Ваш ангел когда-то забросит колчан и лук,

А пока наслаждайтесь, балуйте, ходите босым

И не забивайте себе голову вопросом, зачем этот крюк.

***

И в парикмахерской, где желтый дух повинной,

И в навсегда связавшей линзами аптеке

Нет Рождества. Здесь все непоправимо

Смирно, как замужество калеки.

Из этих комнат строятся скитания

Пустые и огромные. От лета

Не уберечься в них. Нежданно

Не появиться, только что посмертно.

В них насекомые насмешливы. А впрочем,

Здесь нежны руки и степенны платья.

И апельсин в хрустальнейшей сорочке,

И в зеркалах печаль особой стати.

Впрочем, здесь приют, не теребят чужие

Чужих за мыльность дней, за слух, за слабость.

Здесь губы только что живые,

И забытье как будто шалость.

Нет Рождества. Но провидение

Здесь также не окликнет из окна.

Храни же, Господи, за всепрощение

Безвременные, безответные дома.

***

Чем не полночь взгляд, полон вечности,

В счастье своем разуверившегося.

Высчитавшего беспечный стук

Каблучков от потех до посмешища.

Чем не полдень дом поднебесный его

С ледяной колыбелью под лестницей,

С легкими ласточками наверху,

Прелесть сплетать осмелившимися.

***

Перебродило все. Сомкнулось и переплелось.

Неповоротливая Азия в лиловых шалях

В окошко для похлебки видит гроздь

Живую виноградную. В расшитых далях

Фонарный путь влачит холодного жука

К Европе, захлебнувшейся в туманах.

И цепенеют, наблюдая чужака,

В степях провяленные истуканы.

Смерть отступила.