Стихи

Рассыпаться трамвайным треском,

Иссякнуть комариной кровью,

Остыть испариной на пресном.

Остаться на суровом солью.

Скатиться капелькою ртути

Под доски. К лету стать змеею.

Стать старичком с картонной грудью

В курилке. Стать тоской сухою.

Пропасть и наблюдать украдкой

Алхимику светлоголовому.

Пропасть, но быть – ему награда

За колдовство, за ключ, за клоуна.

***

Не тревожьте поэта. В нем август и хмель

И потешные песенки безо всякого смысла.

Он кормит собаку. Его плечи сгорели.

Он всегда в одиночестве будет. Без чисел,

Без дат. Без родных, сумасброд с погремушкой.

Страшный ребенок в камзоле и перьях.

Он ищет слова и кружочки… и кружит

Впотьмах, в лопухах, в лебеде… Под подушкой

Его петушок. И желанье безмерно,

Желание спать. Но не спит он во сне.

Он – слепой. Улыбается только и слушает

Скорбь религий, одышку пустынь, боль растений,

Матовый треск кораблей вислоухих

Под грузом бочек, торговцев, актрис, жеребцов.

Их площадную брань, комплименты и стоны.

Его мучает гул беспробудных голов их.

Копошение тел, нетерпение лона.

В нем живет, путешествует, старится зной,

От которого гибнут колоссы под палубой.

В нем машины искрятся, не зная покоя,

Барабаны беременные пустотой,

И болезни чужие, и гости незваные.

Тридцать лет. Лебеда. Бормотание пустое.

Встретит утро ль голодный ковчег или сгинет,

Он не знает, и не пытайте, не стоит —

Он пойдет и напьется, а вам будет стыдно.

***

А бывали еще времена,

Когда ветер за юность дарил поцелуи,

И взлетали лихие от ласк племена

С околдованных улиц под купол июля.

И, казалось, купанию галдящему нет

Ни молвы, ни пределов, ни утренних ссор,

Сверху дранью казался опасный запрет,

И, казалось, следил лишь кошачий дозор.

Были легкими боги без слов и имен.

Были винными тучи, прозрачными числа,

И потехи прощал, точно Лир, небосклон,

И, как Гамлет, глазастый простор был неистов.

Как везло! Как искрились во тьме письмена,

Как дрожали разбега горячие крыши?

И шуметь бы еще, да прошли времена,

И слетают провалов афиши.

***

Черпали. Поутру из кружек звезды пили

Посапывали Эльфы, коленочки поджав.

Застенчивый узор со сна, еще не в силах,

Стелился над водой, мерцая и дрожа.