Рассказы

А мы стали смеяться, толкать друг друга, чтобы согреться. Только Искандер стоял в сторонке и смотрел на свои руки в белых перчатках.

Мы снова полезли в кузов. Только Искандер оставался без движения, уставившись на свои руки.

– Подождите. Я хотя бы замараю перчатки жены отца, – и обеими руками полез в грязь…

У меня потемнело в глазах. Даже учительница ни слова не смогла вымолвить. Мы все знали, как он любил свою мать. Поэтому, жалея, его старались угощать тем, что приносили из дома. Но он почему-то не брал наши блины и лепёшки.

Конечно, кому понравится выпечка из чужих рук, тем более когда нет своей матери?!

Хотя иногда Искандер оставался в стороне, словно ландыш в тени, он всё равно не любил одиночество. А дома, где стала хозяйничать чужая тётя, он, наверное, почувствовал себя одиноким. Однажды я подслушала разговор соседки с мамой. Искандер как-то под подушку спрятал краюху хлеба и уснул. А утром в школу побежал. Молодая жена отца стала убираться и нашла этот кусок хлеба…

Мачеха об этом рассказывала сквозь слёзы.

И в деревне народ разный, кто-то от всей души жалеет, а кому-то всё равно. Но Нурхаят-апа, говорят, сказала, что приняла пасынка, и, перед Всевышним дала слово, что будет любить его как своего сына…

И правда, в деревне о ней все говорили только хорошее. Наверное, и рассказывали любя. Деревня не сразу оценивает чужака, а только по происшествии времени, по поступкам даёт молодым невестам оценку.

Зимой, в выходные, мы катаемся на санках. Горка перед воротами искандеровского дома всегда бывала выше наших, поэтому все собирались около них.

Через некоторое время со стороны дома распространяется запах испечённых блинов и раздаётся ласковый голос:

– Сынок, зайди уж, замёрз, наверное, да и блины готовы… согреешься и снова выйдешь…

Это бывала тётя Нурхаят.

А остальное мы видели сами: в школе, когда мы приносили лепёшки, Искандер – треугольники, когда мы ели блины, он вытаскивал из своей сумки кыстыбый[7 - Кыстыбый – разновидность пирога с открытыми, незащиплёнными краями, начинённого тонким слоем каши или картофельного пюре.

]… Иногда ему хотелось и со мной поделиться.

– Лейла, обернись, пожалуйста, на, угощайся, – сам торопясь делит кыстыбый на два кусочка и протягивает мне.

– На, поешь, вкусно очень…

Я не беру кыстыбый. У меня есть своя мама…

* * *

Лампы ресторана смотрят на меня с укоризной. Я для них чужая. Временами они кажутся далёкими как звёзды. Да и сама на них смотрю нехотя.