Гробовщик

– Фу! – сказал он, печально встряхиваясь на берегу, – Пусть красная парша-волчанка уничтожит всех собак этой мерзкой деревни! Каждая укусила меня три раза за каждую блоху на мне, и все потому, что я взглянул, заметьте, только взглянул на старый башмак в коровнике! Я, что, рождён жрать одну грязь?

Он почесал у себя под левым ухом.

– Я слышал, – сказал Адъютант голосом тупой пилы, пробирающейся через толстую доску, – я слышал, что в том башмаке был новорожденный щенок…

– Одно дело – слышать, другое – знать! – нагло заявил Шакал, нахватавшийся замшелых пословиц у мужланов, вечно куковавших вокруг деревенских костров по вечерам.

– Совершенно верно! Так вот, чтобы убедиться в этом, я позаботился об этом щенке, пока собаки тусовались в другом месте!

– Да! Они были очень заняты! – сказал Шакал. – Ну, теперь мне придётся потерпеть и не шляться какое-то время в деревню за объедками! А что, в этом башмаке, и правда, был новорождённый щенок?

– Он теперь здесь! – сказал Адъютант, щурясь поверх клюва и показывая на полный кожаный мешок, – Мелочь конечно, но теперь, когда благотворительность не в моде, такими мелочами не приходится пренебрегать!

– Ахой! В наши дни мир стал жестоким! Просто жесть! – простонал Шакал.

Затем его беспокойный взгляд уловил едва заметную рябь на воде, и он быстро продолжал:

– Жизнь тяжела для всех нас, и я не сомневаюсь, что даже наш превосходный хозяин, гордость Магер Гаута и зависть реки…

– Лжец, Льстец и Шакал – все вылупились из одного и того же яйца! – сказал Адъютант, обращаясь не весть к кому, – Сам по себе, особенно когда не ленился, он всегда был довольно хорошим лжецом…

– Да-да, зависть реки! – повторил Шакал, поднимая голову и возвысив голос.

 – Даже он, я в этом не сомневаюсь, находит, что с тех пор, как был построен этот дурацкий мост, еда стала более дефицитна! Но с другой стороны, хотя я ни в коем случае не сказал бы этого лично перед его благородным ликом, он такой мудрый, сильный и такой невероятно добродетельный, каким, увы, я не являюсь…

– Когда Шакал начинает утверждать он серый, значит он чернее грязи! – пробормотал Адъютант.

Он не видел, что происходит за его спиной.

– Что его пища его никогда не подводит, и, следовательно…

Послышался мягкий скрежещущий звук, как будто лодка только что налетела на мель.

Шакал быстро обернулся и посмотрел на то (это всегда лучше к лицу) существо, о котором он только что говорил.