Гробовщик

Деревня называлась Маггер-Гаут.

Над чечевичными и рисовыми полями и хлопчатником в низине, ежегодно затопляемым рекой, на камыши в крутой излучине, и спутанные джунгли пастбищ за неподвижным тростником быстро опускалась ночь.

Попугаи и вороны отщебетали и откричали над рекой и теперь улетели кормиться в глубине джунглей, а к молу, быстро пересекая реку, устремлялись шумные батальоны летучих лисиц, облако за облаком, и следом за ними – стаи водоплавающих птиц, свистя и горланя, выпархивали на крышу тростника.

Это были гуси с бочковидными головами и иссиня-черными спинами: Тилли, Уиджер, Маллард и Шелдрейк. Они оказались совсем рядом с кроншнепами, и соседями многих уже приземлившихся фламинго.

Неуклюжий марабу по имени Адъютант замыкал процессию, летя, как на крыльях так, как будто каждый взмах крыльев был последним в его жизни.

– Уваж-жай стар-риков! Бр-рамины р-реки – уваж-жайте стар-риков!

Адъютант полуобернулся, слегка поводя крыльями, пытаясь проследить направление голоса, и приземлился неподвижно на песке у мола, чуть ниже моста.

Скоро вы увидите, какой он на самом деле негодяй.

Ему было около шести лет, и вид сзади у него был очень респектабельный, потому что сзади были видны только высокие, тонкие ноги, и выглядел он как настоящий плешивый святоша.

Впереди все было по-другому, здесь была величественная, всегда слегка наклоненная голова, и на шее у него было ни перышка, зато был ужасный мешочек из сырой морщинистой кожи под подбородком – сейф для всего, что он мог добыть кривым, как кирка, клювом.

Ноги у него были длинные-предлинные, тощие-претощие, но двигал он ими с так осторожностью и с такой гордостью рассматривал, непрестанно расправляя пепельно-серые перья хвоста, что у него не было времени, оглянувшись через гладкое плечо, напрячься.

– А ну стоят-ть! Смир-рно!

Паршивый маленький Шакал, который жадно тявкал в углу заводи, блефуя, что сыт по горло, поднял вверх уши и хвост, и затрусил по мелководью к Адъютанту.

Он был самой низшей тварью из своей касты – не то, чтобы лучшие из шакалов много лучше, но этот был вообще отстоем стаи, наполовину нищебродия, наполовину преступник – пожиратель деревенских отбросов, отчаянно трусливый герой или безумно смелый трус, вечно голодный странник и редко сытый сибарит, чья хитрость и изворотливость ни разу не пошла ему на пользу.