Хваткий мой

Нет, он изготовился тут же взлететь – подальше от этого странного места… в небе безопасно, оттуда можно и осмотреться.

Он рванулся, но что-то мешало ему взлететь, что-то держало его за крылья.

А тут ещё эта незнакомка, похожая на самку фазана, стараясь вырваться, протащила его, распластанная, чуть вперёд, и вдруг с двух сторон сверху упали два столбика, и густая мягкая сеть накрыла обеих птиц.

Как жаль, что не смог он полоснуть задним когтём эту глупую самку.

Но все равно отпускать её он не собирался.

Будет держать одной лапой до тех пор, пока не добьёт…

Но, когда их обоих опутала сеть, соколёнок, почуяв опасность – замер.

Что это такое?

Бывало ли у соколов когда-нибудь так, чтобы поверх крыльев по всему телу будто налипло что-то, и столь большое, чужеродное?

Хотел было взметнуться вверх, но запутавшиеся в сети крылья не слушались его, тогда, весь прижавшись к земле, он притих.

Молодой тынар несколько раз оторвался от земли.

Каждый раз вслед за ним поднималось множество мелких ниточек, и даже большая сухая палка.

Этот груз оказался уже не под силу соколику.

Охотник свалился наземь, потеряв несколько мелких перьев.

Он снова рванулся, пытаясь взлететь.

Но неожиданно метнулась в сторону самка в его когтях и опять поволокла его за собой по траве.

Молодому соколу почудилось, что всему виной эта глупая птица, похожая на самку фазана.

Если её отпустить, он, может, станет свободным?

Сделав усилие над собой, он даже хотел было разжать левую лапу, но не смог преодолеть себя.

По закону ловчих птиц – этого делать нельзя!

Схваченную добычу, умри, но удержи в своих лапах.

Пусть даже её у тебя будут вырывать вместе с когтями и цевкой.

Сокол должен побеждать или умереть!

Согласиться же на поражение могут только не соколы.

Так и держал он левой лапой добычу, хотя незнакомая птица беспрестанно билась, металась из стороны в сторону, истошно кричала, пока последние силы не оставили её.

Но и молодой тынар, хотя и успокоился немного, вновь и вновь рвался в небо!

Мягкая сеть сковала крылья, раскрыв их веером, выставив их на лёгком ветерке.

Теперь он ни сложить их, ни взмахнуть ими не мог.

А стоило ему потянуть одну тоненькую верёвочку – она зацепилась за средний коготь правой лапы, как мягкие ниточки превратились в острые длинные прутья, которые надавили ему на спину столь крепко, что от острой боли он был вынужден сразу же расслабить коготь, вернуть нить в прежнее положение.