Рахит. Сборник рассказов и повестей

Но таких маленьких и щуплых там не было. А долговязый, подставивший ножку, теперь сам держался ко мне поближе и всё ухмылялся. Похоже, он свою жертву нашёл.

На удивление, второй тайм отыграли очень даже корректно. Ни сносов не было, никакой другой грубости. Видимо «болячки» готовились взять реванш в другом.

Мишка сильнейшим ударом послал мяч за боковую.

– Отдыхай, ребята!

Но никто не побежал за футболом. Так, поплёлся не спеша один из соперников – им вбрасывать.

Ломян душу отвёл – таскал за собой полкоманды, финтил, крутил, обводил.

Они же первые и закричали:

– Судья время.

И судья свистнул.

Ёршик, ликуя, пустился вприсядку. А Лёха Стадник объявил о начале третьего тайма, в котором каждый может свести счёты с каждым. Мы, как и перед игрой, выстроились в центре поля.

Какой-то паренёк, упитанный и коротконогий, но, судя по кривому носу, большой любитель подраться, ткнул в Вовку Грицай пальцем:

– Вот эту харю я отметелю с большим удовольствием.

Вовка не пошёл – он набычился и вдруг ринулся на обидчика, боднул головой в грудь и навалился на упавшего. Началась потеха!

Кто-то кинулся кривоносому на помощь, но крутанулся вокруг своей оси, пойманный Ческидом за шиворот. Вторая пара нашла друг друга.

Всё, завертелась кутерьма! Толпа кинулась на толпу и наоборот – на толпу кинулась толпа.

Я попятился. Видел, как побежал прочь Гала – может, и мне за ним? Но то была военная хитрость – Сергей бросился под ноги преследователю и через мгновение сидел на нём верхом и барабанил по его морде кулаками.

В это мгновение кто-то схватил меня за шиворот.

– Попался, гадёныш!

Я испугался. Закричал так громко, что больные, толкаясь и путаясь в халатах, кинулись в дыру в заборе. Нападавший попытался закрыть мне рот грязной ладонью. Я цапнул её зубами, а головой дёрнулся так, что у моего врага лязгнули челюсти. Ещё пнул его по коленке. Но противник был много сильнее. Он выкрутил мою руку и всё клонил лицо моё к земле, всё ниже и ниже.

Я лягнул его и, кажется, попал, куда не следует – вернее, следует, так как долговязый форвард (а это был он), выпустил меня и взвыл, заскакал, зажимаясь. Я бросился бежать. Но он быстро оклемался – и разве от него убежишь. Он прыгнул на меня, свалил в пыль и принялся душить обеими руками, сам отчаянно хрипя, будто это ему не хватало воздуха. Он бы задушил меня, это точно. Но.