Рахит. Сборник рассказов и повестей

Но я знаю Мишку – у него добрая душа, и он переживает за воротчика. Ему жаль паренька со сломанной ключицей.

– Что, Валер, побегаешь? – предложил наш тренер Халве.

Тот томился в запасе и, конечно, обрадовался – схватил мяч и попытался жонглировать, разминаясь. Получилось ровно настолько, чтобы все развеселились.

Ох, хитрющий же ты, Ломян. Всегда знает, чем команду поддержать. Вот только установки твои не сработали: переоценил ты соперника – так себе командочка, «бей-беги, думай не надо».

– Да, Халва, – сказал Гала.

 – Видела б тебя сейчас Галочка Ткачёва, сразу б сердце отдала, без лишних церемоний.

Галя Ткачёва была местной дурочкой, так что комплимент очень даже сомнительный. Халва его и не стерпел. Он бросился на обидчика, но рядом сидели друзья, и они общими силами завалили Валерку.

Серёжка озабоченно пощупал его лоб:

– Горячий. Никак любовная горячка?

Все весело и безобидно расхохотались. И сам «влюблённый», поднявшись и отряхнувшись, также присоединился к общему веселью. Однако то была военная хитрость.

Угадав минуту, он вдруг схватил Галу за шею, другой рукой его соседа – а это был Юра Куровский.

– Да! Бойтесь! У меня лихорадка. И я вас сейчас стукну лбами.

И он так их стукнул, что они завопили от боли, а остальным стало весело.

Перед началом второго тайма пришли парламентёры.

– После игры домой не спешите – будем драться команда на команду, а если вы против, то мы отметелим вот этого.

«Вот этим» был Мишка Мамаев.

– А один на один не желаете? – пришло время Андрею Шиляеву отвечать за своё капитанство.

 – Готов с любым из игравших.

Незадачливые парламентёры съёжились под его взглядом.

– Мы сказали, что велели.

– Это, наверное, Лёха Стадник мутит, – заметил Ломян. – Видит, что игра не прёт.

– А что, можно и подраться, лишь бы взросляки не лезли, – это Сула взъерошился.

Ну, вот и всё, ослепительный день померк. Драться мне совсем не улыбалось – не любил я это дело. Нет, мог, конечно, как Мишка, на обидчика броситься. Но чтобы вот так хладнокровно говорить о ней, готовиться.

… Ну, не Лермонтов я, не Пушкин, не дворянин, одним словом – не умею дуэлянтничать и говорить о ней хладнокровно.

Во втором тайме мы их окончательно добили. Я уж и счёта не помню. Андрей забил, Добрик, Толик Назарян. А сколько Сашка Ломовцев… Никто уж не считал. Все думали о предстоящей драке. Особенно я. Правда, тешился бесплодною надеждой – может, обойдётся. Всё выбирал себе соперника, с кем бы мне сцепиться.