Тысячелетняя пыль

– Проходите, я Вас ждал – раскатился густой бас по всем этажам.

От гремящего эха мужчине стало не по себе, и он отпрянул, однако уже через мгновенье ускорил темп шага. Словно вернулась память, он понял, что обращались именно к нему. «Но… я ни к кому не собирался этой ночью»,– тщетно перебирал прошлую неделю рабочий, надеясь найти тот день, когда он куда-либо записывался на прием.

Давно потеряв счет этажам, он все-таки нашел нужную комнату. Она была единственная, чьи двухстворчатые двери были распахнуты.

Зал, огромный зал с высокими потолками, стеллажами битком набитыми книгами и огромным дубовым столом у окна.

За столом сидел еще один незнакомец и курил трубку.

– Присаживайтесь, – взглядом ткнул в кресло около себя человек. На этот раз бас сменился обычным, с легкой хрипотцой и мягкой кислинкой голосом.

Уставший рабочий расположился на мягком кожаном кресле напротив стола. Незнакомец с трубкой оказался тоже дедом. Отнюдь этот вызывал у своего собеседника комфорт и внутреннюю тягу к разговору. Рабочему никогда не было так уютно и легко, даже дома с бутылкой имбирного пива и телеком. Он расслабился.

– Наверняка, у Вас ко мне множество вопросов – начал беседу старик. Его щуплые глаза, за круглыми очками, были мягкими и добрыми, как будто родными, а седая русская борода делала его схожим с Дедом Морозом, милым старичком из сказок.

– Предполагаю нам обоим стоит прогуляться по этому Дому, чтобы наглядно Вам показать, где Вы и объяснить Ваше присутствие в столь поздний час.

Старик поднялся со своего места и направился к выходу кабинета. «А он не отличается гостеприимством, – подумал про себя мужчина – Ни выпить, ни закурить не предложил. А хочется ли мне?» Рабочий проследовал за ним.

Они медленно бродили по коридорам на этаже. Целый лабиринт.

– Буду говорить открыто и прямо – начал хозяин этого заведения – этот Дом не что иное, как исполнитель желаний.

Любой другой решил бы, что старик сумасшедший и попытался поскорее удалиться из этого мрачного места восвояси. Любой другой, но не рабочий. Ему было не до язвительных усмешек: он почему-то абсолютно полностью верил словам незнакомца, нисколько не удивляясь этому громкому заявлению.