Осень давнего года. Книга вторая

 – Немедля отдай приказ о начале огненной потехи!

– Отдаю, – нехотя промолвил князь.

– Повелеваю: ежели невозможно открыть бомбардировку деревянными ядрами, надобно провести ее пареной репой! И, я думаю, еще больнее будет, коли горячая каша в лицо врагу моему попадет, – усмехнулся мальчишка. – Петр Васильевич, прикажи насчет паренки! Борис Алексеевич, за мной! – и побежал к орудиям. Ящерица, не отставая от царя, топала рядом с ним.

Советник завыл и попытался упасть в траву, прикрыв руками затылок. Но дюжие потешные вздернули его вверх и поставили на ноги.

Мы в ужасе переглянулись: царь неудачно пошутил? Или…

– Кирилл Владимирович, – одними губами спросил Сашка скворца, – это что, взаправду? Петр будет бить из пушки по человеку?!

Птица мрачно кивнула:

– К сожалению, да, Александр. Юному царю, по понятным причинам, не разрешается пока самостоятельно палить из мортир чугунными ядрами. Зато деревянными, или пареной репой, или вареным горохом – пожалуйста, сколько угодно.

– Но это же опасно для людей! – возмутилась Ковалева.

– Ты права, Светлана, – согласился скворец. – Историкам известно, что немалое количество «робяток» было покалечено и обожжено в потешных боях. Кстати, и сами солдаты во время учений стреляют друг в друга из ружей не только овощным пюре, но и горящими пыжами. Столь суровыми приемами достигается, так сказать, натуральность военных игр Петра.

– Но то в игре, там всякое бывает, и никто не обижается! – закричала я. – А как можно нарочно стрелять в лицо человека раскаленной массой?

– Как видишь, можно, – развел крыльями Кирилл Владимирович, – если это делает самовластный монарх.

Смотрите, друзья, вон уже государю и репу в ведрах несут. Ох, как дымится горячая каша! Видно, ее только что сняли с огня.

– Ну и гад же этот государь! – заорал Иноземцев. – Девчонки, за мной!

Сашка рванул прямо к царю, который вместе с Голицыным суетился у лафета медного орудия со странно коротким и широким стволом. Кажется, такие пушки в старину назывались мортирами.

Мы с подружкой полетели следом за Иноземцевым. Может, и правда удастся воспрепятствовать злому делу, затеянному Петром? Вот и добежали! Возле жерла орудия стояли, вытянувшись, двое солдат. В руках они держали деревянные бадьи с репой. От распаренных корнеплодов валил густой пар.

Царь и боярин перестали возиться у нижнего конца мортиры и поднялись на ноги. Вместе с Петром вскочила с лафета и Жестокость. Ящерюга в восхищении таращилась на мальчишку.