Нерадивая дочь

Она увидела в огромном зеркале синяки на своем исхудавшем теле, это были следы от ушибов на работе в грязном и затхлом цеху, а так же от легких тычков ее сокамерниц. Всякое бывало. И хоть все это теперь и позади, но душа-то изранена. И эту рану вот так сразу не вылечить и не смыть горячей водой и чудесным, розовым с перламутром, гелем для душа.

Волосы были короткие и жесткие, поэтому после мытья торчали ежиком. Белье и домашнее платье мама приготовила заранее и сложила все это аккуратной стопочкой на стиральной машине.

Татьяна облачилась в комфортную, хорошо пахнущую одежду и вышла в гостиную.

Здесь витал аромат вкусной еды, все оживленно суетились у стола, и тут она увидела ее, Лику, новую жену своего брата. Тоненькая, изящная, как тростинка, с элегантной стрижкой на темных блестящих волосах и с огромными синими глазами, которые сияли на ее лице, как два драгоценных сапфира. Девушка остановилась в нерешительности и взглянула на Татьяну, но инициативы не проявила. Тут же оживился Эдик и громко заявил:

– Лика, а вот и моя дорогая сестра! Таня, познакомься.

Это Лика.

– Очень приятно, – глухо сказала Татьяна, – наслышана уже.

При этом она подошла к девушке и неловко протянула ей руку.

– Здравствуйте, Таня. Я очень рада вас видеть, – Лика поспешно пожала протянутую ей руку, а затем обернулась к Елизавете Тимофеевне и спросила: – мама, можно садиться за стол?

Встреча с родными состоялась и начался семейный обед. Все болтали без умолку, особенно Эдик.

Мама во всем поддерживала его, Лика соглашалась со всем, о чем он говорил, и лишь Татьяна все больше отмалчивалась, она чувствовала себя совершенно чужой и потерянной в этом домашнем обществе.

– Таня, ку-ку! – вдруг сказал слегка опьяневший Эдик и протянул к ней бокал с вином. – Не грусти, сестренка. Мы тебя быстро на ноги поставим, – продолжал балагурить он.

Татьяна улыбнулась и протянула свой бокал, хотя пить вино ей совсем не хотелось, да и водка в хрустальном графинчике совсем не радовала глаз.

Она вспомнила хмельные лица женщин у себя в камере, их дотошные приставания на предмет выпить, а точнее, «почифирить» с ними на брудершафт, иначе она их не уважает, а за неуважение штраф в виде всяких доносов и тычков, и ей стало не по себе.

Тем не менее, она пригубила вино, которое было очень терпким, горьковатым на вкус и тягучим, как кровь.

– Это марочное сухое из Франции. Лика привезла. Нравится? Из каких-то особых виноградников.