Нерадивая дочь

Вот она, моя правда. Но за эти грехи я себя и наказал, сорок лет отшельником в келье прожил, а к сундуку больше с тех пор и не притрагивался. А вот теперь этот племянник, которого я от смерти тогда спас, меня к себе забирает. Замкнулся круг, только я так там и помру, знаю я. Отработал свое.

Матвей выслушал старца, не перебивая. И только спросил в конце:

– И где же он запрятан, сундук этот?

– А этого я тебе говорить не буду. Сам ищи, где он замурован. А что с ним делать, тоже сам решай. Только если мою историю рассказывать станешь, уж после моей смерти.

Не хочу я, чтобы ходили ко мне сыщики всякие, да расспрашивали, вопросы задавали, судили. Тяжело мне, душа, как свинцовая, а сердце – камень. Пусть Бог меня рассудит, а не эти продажные в погонах.

5. Семен и Женька

Семен выслушал рассказ больного отца, помолчал, призадумавшись, и спросил наконец:

– Так, история с географией. И чего? Нашел сундук? И где добро?

Отец прокашлялся, выпил воды и продолжил:

– Нашел, в стене он был. Я ночами туда шастал, да выносил все потихоньку, а как все вынес, так сундук пустой к старцу в комнату затащил, да под кровать запрятал.

Никто ничего и не заподозрил.

И опять тишина. Семен сидел, как на иголках. Ждал, что же дальше было, но Матвей медлил с рассказом, тяжело ему, видать, было.

– Ну?! – не выдержал сын. – Не тяни кота за хвост, батя. Где ты все спрятал-то?

– У нас, в старой голубятне. Там пол двойной, старый когда прогнил чуток, мы с тобой поверх него новый настелили, помнишь? Вот там две доски отходят.

Их приподымешь, и все найдешь. Только боюсь, не попортились бы образа да иконы.

Семен испугался, а что, если попортились? А если и нет, куда с ними? Кому продашь?

– Я с них ни копейки не поимел, ничего не тронул и не продал. Думал, тебе на учебу или на новый дом, коли семьей обзаведешься. А ты вон на четвертом десятке, да все бобылем. Найди себе женщину хорошую, женись, да поживите в достатке. Мать только не впутывай. Раскудахтается она, занервничает. Все дело испортит.

А деньгами помоги, коли сможешь это добро в оборот пустить.

Отец смотрел на сына и понимал, какие мысли его одолели. Чужое добро в твоих руках – дело не шутошное, он вот не смог им распорядиться, а сын-то сможет? Шофер, без друзей, без связей. Эх, незадача! Но чтобы прервать его тягостные мысли, он спросил:

– А чего ж про церковь-то не спросишь? Починили мы фундамент, да по-хорошему, весь подвал засыпали, укрепили кирпичом. А старец вскорости и помер.