Жизни и реальности Сальваторе

У-у-у, los bastardos!

Какая-то женщина презрительно фыркнула: мол, поэзия ваша нижайшего уровня! И гордо так пошла, задком хилым вихляя, в лапы к мёртвым. Я ей вслед sinhueso[6 - Язык (исп., разг)] показал, и горожане ну пуще прежнего хохотать!

Посмотри, вот мой дивный храм!

Ты думаешь, Бога? Да щас так воздам!

Посмотри, вот мой маленький дом

И слуг е…шу я прямо в нём!

Сорок пять комнат и туалет —

Сворую ещё и скуплю белый свет!

Посмотри, а вот здесь я служу:

В носу ковыряю и жопой пержу.

Не то, чтобы я был сильно доволен тем, что у меня получалось, – лавры Гомера и не прельщали, так-то, – но песню я здесь и сейчас придумывал – и горожане сие знали – и для столь скорого на расправу сочинительства выходило весьма недурно.

Балтасар на миг отвернулся от горожан. Он заговорщицки улыбался, мол, Чичо, в высокую поэзию это не возьмут, так а я что? Для себя сочиняю, а? Para la buena (https://context.reverso.net/%D0%BF%D0%B5%D1%80%D0%B5%D0%B2%D0%BE%D0%B4/%D0%B8%D1%81%D0%BF%D0%B0%D0%BD%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9-%D1%80%D1%83%D1%81%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9/buena) gente[7 - Для этих хороших людей (исп.

)] сочиняю я, вон, стоят, ухмыляются, что твои коты. За подобные песни можно и отхватить – от тех же упырюг – но как сладок подъём духа в загнанном и убитом городе!

Ради этого стоит стоять здесь хоть десять лет каждый вечер.

Но что-то мешается мне:

Голова на плечах, ну а жопа в огне,

Наточите ножик:

Лучше всем без моей жирной рожи!

2. Синий

Я открыл глаза, а песня ещё отдавалась эхом где-то внутри головы.

Нет, не так – скорее эхо песни или воспоминание, или настроение. Или не было никакой музыки, а было лишь бесконечное в кресло падение?

Я потряс головой и вдруг с ужасом понял, что лежу. Отвественный из меня пилот, нечего сказать.

Я попытался подняться.

– Но-но, – сказали мне. Я повернул голову; правый глаз заныл, но не сильно. Я вдруг понял, что отёк с него спал, и обрадовался.

Рядом со мной, боком ко мне был повёрнут стол. За ним сидел мой брат – звали его Фред, – и что-то деловито набирал на клавиатуре.

Далее виднелись другие кушетки, перегородки, стеллажи и прочее такое.

Конечно, медблок.

– Резвый, – Фред насмешливо скривил губы; он всегда старался их как-нибудь перекрутить, ведь в обычном состоянии они, пухлые, были похожи на детские, и это его раздражало. От этих рож лицо у него всегда казалось презрительным. – Полежи немного. Я тебе блокатор обоняния вколол, так что ты пока без нюха.