Уроки итальянского

Грызун сел под фонарем, привел себя в порядок, а покончив с туалетом, начал заниматься исследованием полиэтиленовых пакетиков, ровным слоем покрывавших тротуар. Не найдя ничего из того, что могло бы удовлетворить его гурманские замашки, он неспешным вальяжным шагом пересек улицу.

Хозяйская невозмутимость крысы лишила меня дара речи. Идя за пакистанцем по ночному городу, я чувствовала себя куда менее уверенно, чем это животное. А что, если Надежда была права? Нет-нет! Даже если это так, то толстых крыс я боюсь куда больше сутенеров.

Из подворотни слышалась журчащая речь на незнакомом языке. Когда мы поравнялись с источником звука, я увидела группу из четырех мужчин, которые живо что-то обсуждали. Заметив нас, один товарищ что-то крикнул Монтазу. Судя по интонации, это было приветствие. Монтаз прожурчал какую-то фразу в ответ и кивнул в мою сторону. Мужчины засмеялись. Мне от смеха этого стало нехорошо, хотя, не исключено, что потешались арабы вовсе не надо мной. Выбитая из состояния равновесия трущобной крысой и откровенными мужскими взглядами, я затравлено посмотрела на своего спутника.

– Не бойся, – и мягко взял меня под руку, – скоро будем дома.

Завершился наш променад перед двухэтажным зданием с облупившейся штукатуркой. На лестничной клетке пахло плесенью и кошками. Монтаз громко постучал в зеленую дверь слева:

– Фила!!! Sono io! Apri! (Это я! Открой!)

Из квартиры доносилось шарканье тапочек, кашель и звон ключей. Затем в дверном проеме показалась хозяйка квартиры – мужеподобная брюнетка с тонкой сигареткой в углу рта.

– Чао, Фила. Это Наташа, твоя землячка, – Монтаз кивнул в мою сторону, – я тебе утром о ней говорил.

– А-а-а, – протянула женщина, – что-то припоминаю. Ну, заходите.

Мы вошли в жилище Филы. Оно состояло из маленькой комнатки, треть которой отгораживал хлопчатобумажный отрез ткани в мелкий цветочек. За занавеской находились умывальник и унитаз. Высота потолков была явно рассчитана на лилипутов, так как я в полный рост в комнате не помещалась.

В центре комнаты стояла кровать, вернее, кровать составляла ВЕСЬ центр комнаты. Размеры ложа тут были ни при чем, причина крылась в пигмейских габаритах жилья. Мне казалось, что я попала в меблированную картонную коробку из-под телевизора. Монтаз поставил на пол мою сумку:

– Ты тут оставайся, а я завтра приду. Чао.

– Чао.