Ген саламандры

Но до волка я еще не дорос. А значит Волчонок.

– Вы только посмотрите на него, – развеселился профессор. – Не дорос он до волка.

– А вы умеете играть в теннис? – спросил неожиданно паренек.

– Нет. Как-то не приходилось.

– Хотите, научу? У нас в интернате были два корта…

– Пожалуй. Не знаю, получится ли, – засомневался профессор.

– Получится! – весело махнул рукой Волчонок. – Но, может, не сразу. У меня тоже сначала не получалось.

– Значит, ты интернатский? – послушно направился профессор за новым другом.

– Сирота, – помрачнел Волчонок. – Родители умерли давно, только бабушка осталась…

– И все-таки как тебя зовут?

– Руслан…

Звонившая снова помолчала немного, чтобы девушка осмыслила услышанное.

– Вы даже не представляете, КАК он умеет втереться в доверие… Через какую-нибудь неделю-две они с моим Андреем стали закадычными друзьями. Этот… Волчонок научил его играть в теннис, они вместе ходили в столовую и перед тем, как вернуться домой, Андрей дал этому… Волчонку… телефон…

Руслан позвонил через несколько дней.

– У меня такое дело, – смущаясь, начал он. – Я хотел, чтобы ты пошел со мной на вручение диплома… Понимаешь… Все будут с родными, друзьями, девушками, а у меня нет никого – только ты и бабушка, но она старенькая совсем, то одно, то другое болит у нее, почти не встает с постели. Придешь?

– Конечно, приду, – ответил профессор.

В актовом зале техникума, украшенном шарами и цветами по случаю торжества, Руслан постоянно оглядывался на бывших однокурсников и тут же переводил взгляд на профессора.

– Пусть думают, что ты мой отец, – шепнул ему Руслан.

Когда праздничная толпа высыпала в прозрачные летние сумерки, Волчонок вдруг помрачнел и как-то сник, и Андрей Алексеевич понял, что паренек думает об отце.

– Я не помню своего отца, – подтвердил догадку профессора Руслан, – но мне почему-то кажется, что он был похож на тебя – умный, добрый… Я так его себе представляю.

Профессор привык к тому, что настроение его юного друга часто меняется и не придавал этому особого значения, но сейчас обреченность в голосе Руслана насторожила Андрея Алексеевича.