Гуд монинг

Гуд монинг

Миша Московец

Интересная история с устра пораньше, или как Антон и Илья вытащили меня почти в Тверскую область, а девушка, пробежав ночью по лесу, очутилась в доме у бывшего маньяка

Гуд монинг

Миша Московец

© Миша Московец, 2021

ISBN 978-5-0055-4674-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

У нее зазвонил телефон.

– Да?

Сквозь сон я услышал, как она разговаривает с кем-то, но сам не различал слов.

– Антоша тебя просит.

– Что? – спросонья бормочу я.

– Антон спрашивает тебя. Говорит, что ты трубку не берешь.

Я протягиваю руку и беру телефон.

– Чего трубку не берешь?

– У меня стоит ограничение на ночные звонки от тебя. Соскучился, что ли?

– Еще бы, каждую ночь о тебе думаю, – голос у него был бодренький.

– Как приятно.

– Да не, Илья звонил, ему помощь нужна.

Я взглянул на экран телефона.

– В 3:27?

– Он сам офигел, когда ему позвонили. Короче, как я понял, друг его пьяный сел за руль, увидел ментов и съехал с дороги.

– Чего?

– Пока к нему приедет Илья и отвезет домой его и машину.

– Нафига он пьяным садился?

– Сам не понял, но что-то там случилось у них.

Я окончательно проснулся и перевернулся на спину.

– И что же вы хотите от меня?

– Твою машину и тебя за рулем.

– Так и думал. Кто меня за язык в 2017 тянул, когда машину покупали.

– Сложно хранить такую тайну много лет.

– Зато столько бы ночей спокойно дома спал.

– Скучно же. И да, поездка не будет бесплатной, этот тип обещал раскошелиться. Так что?

– Я так понимаю, выбора у меня особо нет.

– Ага.

– Тогда я все же скажу, что не хочу ехать.

– Окей, заедешь за нами?

– Да, соберусь только.

Антон бросил трубку.

– Ну что?

– Надо одного пьяницу спасти от лишения прав.

– Друг ваш?

– Какой-то знакомый Ильи.

– И зачем тебе ехать?

– Бремя друга с машиной. Возможно, когда-то и мне понадобится такая помощь.

– В три ночи я бы лучше поспала.

– Вот и поспи за меня. Пойду собираться, – я поднялся с кровати и поцеловал ее. – Закрою сам.

– Аккуратнее там.

– Конечно.

Я быстро умылся, запихнул в рот кусок любимой подгорелой шарлотки, оделся и вышел на улицу.

Было прохладно, хотя стоял май. Уже светало. Во дворе ни звука, и я поймал себя на мысли: как же приятна эта мертвенная тишина, которая на утро сменится нескончаемым человеческим гулом.