Безликий

Эрнест Рудольфович взглянул на лицо Макса и вновь почувствовал, как по его телу пробежались мурашки, и что-то внутри сжалось в комок: настолько его лицо было обезображено.

– Что ты вернул? – Спросил он.

– Я вернул способность созерцать красоту. Отныне я вновь чувствую ее в себе и в своих новых скульптурах: только теперь они стали поистине прекрасными. Впервые в жизни я ощущаю настолько глубинное удовлетворение от собственной жизни.

– Это замечательно. – Уклончиво сказал Эрнест Рудольфович. – Давно я не видел тебе в таком бодром расположении духа.

Макс был возбужден до крайней степени; его речь была отрывиста, а в глазах метался огонь. Он резко шагал из стороны в сторону, не находя себе место. Эрнест Рудольфович старался не показывать ему своего удивления и беспокойства, но решил, что лучше всего перевести тематику разговора.

– Вот, – он положил на кухонный стол папку с документами, – это ты должен до завтрашнего дня подписать. Там, где увидишь галочки, должна стоять твоя подпись, фамилия и инициалы.

Я заеду и заберу завтра все к обеду. Справишься?

– Да. – Ответил Макс.

– Могу я вам кое о чем спросить, но пообещайте, что ответите честно? – Спросил Макс после короткой паузы и испытующе посмотрел на Эрнеста Рудольфовича.

– Я слушаю.

– У меня никогда не получалось осознать, как люди могут понимать друг друга, если мир каждого из них – это совершенно разные явления. Чтобы был понятен мой вопрос, я приведу пример. Я точно знаю, что мое лицо для вас кажется гадким и мерзким, но как мне понять насколько оно омерзительно для вас, и насколько оно омерзительно для кого-то другого? Другими словами, как мне достоверно узнать, что именно видите вы в этом мире, и насколько увиденное вами соответствует тому, что вижу я?

– Твое лицо не омерзительно для меня.

Я знаю, кто ты и знаю тебя как человека, поэтому, как ты можешь отвечать за…

– Минуту, – перебил его Макс, – я знаю, что мое лицо для вас омерзительно. Оно прекрасно и красиво только для меня и не для кого больше: остальное, что бы вы ни подумали – это лишние слова.

Вы заметили, что я не надел сегодня маску? Это все потому, что я отказался смиряться со своей судьбой; я не покорился ей. Если судьба и существует, то она точно не ожидала, что я возблагодарю ее за подобную игру, потому что отныне я обрел настоящее знание о подлинной красоте.

– Что же такое подлинная красота, Максим? – Спросил Эрнест Рудольфович.