Безликий

Каждый визит продолжался недолго; они садились за стол в небольшой кухне и неторопливо пили чай. Макс всегда надевал маску при общении с Эрнестом Рудольфовичем, поэтому ощущал себя комфортно и мог без стеснения и смущения поддерживать диалог. Эти короткие беседы доставляли Максу искреннее наслаждение, после которых к нему ненадолго возвращались внутренние силы, но которые пропадали в тот момент, когда он заходил в мастерскую и смотрел на скульптуры. У него получалось на короткие мгновение забывать преследующие его мысли, ставшие навязчивыми идеями об утрате подлинной красоты, об отсутствии смысла жизни, о собственной ничтожности и опустошенности; но каждый раз Макс с остервенением и злостью напоминал себе о них и предавался самобичеванию.

Эрнест Рудольфович позвонил в дверь; через несколько мгновений Макс поприветствовал своего друга. Вместо обычного громкоголосого и продолжительного ответа на сухое «здравствуйте» Макса, которое он произносил, слегка откашливаясь, как бы проверяя свой голос, он увидел озадаченное и удивленное лицо.

– Ужасное зрелище, да? – Шутливо спросил Макс.

Эрнест Рудольфович ступил за порог и молча начал раздеваться.

– Я старался всегда тебе не врать. Ты знаешь, как я к тебе отношусь, поэтому не хочу тебя обманывать: да, твое лицо ужасно. Неужели огонь мог вытворить с тобой такое… какая фатальность, какое роковое стечение обстоятельств …

– Я благодарен вам за честность, но не скидывайте все беды на судьбу и рок: многое в жизни не поддается никакому объяснению.

– Как же ты тогда объяснишь, почему именно с тобой, с человеком, который восхищается и понимает красоту, как никто другой, произошла такая злосчастная авария? Разве тебе не кажется, что это насмешка судьбы, ее забавная игра, в которой она от скуки меняет фигуры, как ей вздумается? – Спросил Эрнест Рудольфович.

– Все в этой жизни случайно. Нет ни судьбы, ни рока, ни тайного предназначение, ни всемогущего Бога: существует только случайность и вероятность ее наступления.

– По-моему, твоя мысль опрометчива и сказана не иначе, как из-за твоего плохого настроения. – Парировал Эрнест Рудольфович.

– У меня больше нет плохого настроения. Я наконец-то вернул себе то, что потерял после аварии.