Французский сезон Катеньки Арсаньевой

 – И у меня создалось впечатление, что этот кто-то очень хотел туда попасть. Кто и зачем? Вот что меня интересует. Хоть поворачивай назад оглобли, ведь собиралась же спросить…

– Это будет выглядеть странно. Даже для такого лопуха, как ваш Дмитрий, – улыбнулся Петр.

– Более, чем странно, – согласилась я. – Придется узнавать все самой. Хорошо, что на этот случай я оставила себе лазейку.

– О чем это вы, Катенька? – подозрительно прищурился Петр Анатольевич. – Интуиция подсказывает мне, что кое-что вы мне не рассказали.

– Не знаю, – задумалась я, – может быть, вы и правы…

– Так что же это?

– Какие у вас планы на сегодняшний вечер, вернее, на сегодняшнюю ночь?

– Вы меня пугаете, – сделал страшные глаза Петр Анатольевич. – Вы хотите назначить мне свидание?

– Да, причем в полночь и разумеется на кладбище… – пошутила я. – Да нет, Петр Анатольевич, все гораздо проще, просто я хочу вернуть покойному его шаль… или кому она там принадлежит?

– Вы собираетесь проникнуть в дом? Ночью? Каким же образом?

– У меня такое впечатление, Петр Анатольевич, что вас сегодня подменили, с каких это пор вас стали волновать такие мелочи? Благоразумие никогда не было вашим коньком – уж не начинаете ли вы стареть?

– Ни в коем случае, моя старость, как у Кащея бессмертного – на кончике иглы, а игла та в яйце…

– Вы собираетесь рассказывать мне сказки?

– Нет.

– Да? И что же это такое?

– Похоже, я могу вам сказать, кто кроме вас сегодня пытался попасть в гости к покойному…

– Если вы с помощью этой наглой лжи надеетесь выманить у меня еще бутылку коньку, то у вас этот номер не пройдет.

– А если это не ложь?..

– Тогда… разрешите пригласить вас на чашечку кофе.

Разговор мы продолжили за столом. И коньяком мне все-таки пришлось пожертвовать.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

– Там происходило что-то странное, – загадочным голосом начал Петр Анатольевич, когда мы перекусили, и наступил черед кофе и разговоров.

– Нельзя ли поконкретнее? – попросила я, зная манеру Петра Анатольевича начинать издалека. Чем значительнее для собеседника была информация, тем дороже он всегда стремился ее продать.

– Можно, – неожиданно легко согласился он. Видимо, рюмка старого коньяку, которую он выпил за минуту до этого, сделала свое дело, а может быть, просто решил ради разнообразия изменить любимой привычке.