Симптом страха

Как думаешь?

– Поговорим об этом лет эдак через… сорок, – рассмеялась Ленка и подхватила кошку на руки. Своенравная ангора стремительно и плавно упорхнула из хозяйских объятий. Она совершенно иными глазами смотрела на Нэнси. Её глаза хоть и были разными по цвету, оба излучали теперь «покорнейше благодарю». Ливер был зачётным. Он прекрасно шёл к балтийской рыбке. Незлопамятливая Джока, с лёгкостью простив предательство с хорём, запрыгнула на руки к Нэнси и принялась ластиться и мурчать.

– Вот дереза, – пожурила Ленка питомицу.

– Досталась в наследство от старичка?

Ленка в недоумении подняла брови – о чём это она? Наконец сообразила, покачала головой.

– Вот уж нетушки! Это моё сокровище, – она легонько дёрнула «сокровище» за хвост. – Привезла из дома. Мы же с ней как неразлучники, бок о бок уже четыре с половиной года.

– Прости, ты писала, я забыла, – она виновато улыбнулась, – ты из Саратова или из Саранска?

– Из Самары.

– Ч-чёрт! – Носик Нэнси сморщился и заострился.

– Ну да! Прямо как Петербург и Пермь.

– Нет, не похоже!

– То-то же! – заключила Ленка.

Нэнси поспешила вернуться к кошачьей теме.

– Почему у кошек этой породы один глаз жёлтый, а другой голубой? Это аномалия какая?

Она выглаживала Джоку растопыренными пальцами, будто гребешком, в полном соответствии с её наклонностями. Кошка, тараща глаза от удовольствия, растекалась пушистым бликом на коленях, прикрытых фланельными углами банного халата.

– Она особенная, это факт! – ответила Ленка. – Всё остальное мне не интересно. По легенде, между прочим, пророк Мухаммед был тоже разноглазым. Так что весь арабский мир на её стороне. Они там к этим сакральным знакам очень ревностно относятся. Или ты имеешь что-то против арабского мира? – Ленка угрожающе опёрлась локтями о стол, нависая корпусом над хлипкой столешницей. – Нет, вы скажите, мы послушаем.

Понемногу Нэнси начинала привыкать к своеобразной Ленкиной манере общения – подтрунивать над собеседником.

В окно снова постучался дождь. Из приоткрытой фрамуги потянуло подвальной мозглостью, чуть-чуть болотной, вязкой, удушливой, с гнильцой. Порыв ветра тут же снёс куда-то запах, и место болоту уступила далёкая стылость Финского залива, неуютная и сырая. Нэнси ухватила чайный стакан и широкими глотками мужественно отпила половину. Внутри стало горячо.