#ЗаметкиГорожанинаВпровинции. Роман, написанный в Фейсбуке

– Нина, скажи Володе, – пауза, – картошки достать, – выкашливает отец и пытается объяснить, но слова перекрывает тяжелый свист, словно где-то в легких образовалась дыра.

Я все поняла. Володя – это Нинин зять. Отец вспомнил, что я не могу залезть в подполье за картошкой. Господи, зачем мне эта картошка, в доме все равно в последние дни никто ничего не ест!

– Пап, да есть у нас картошка, я уже достала. Нашел, о чем беспокоиться!

…Всю ночь из соседней комнаты слушаю, как он дышит, постоянно встаю поправить одеяло.

Захожу утром – на полу лужа, отец смотрит на меня испуганными глазами. Все-таки он сполз с дивана и не сделал эту лужу под себя. Я приношу ведро и тряпку, вытираю лужу.

– Пап, все в порядке, не переживай. Мы же тебя любим.

…Я разговариваю с медсестрой скорой помощи, приехавшей поставить укол.

– Я поставила ему еще феназепам, пусть поспит.

– Я боюсь давать феназепам, в инструкции написано, что снотворные нельзя при кашле и одышке.

– Уже можно. Давайте, пусть хотя бы спит. Вы же понимаете, что сейчас вы ему только этим и можете помочь.

Отец категорически отказывается пить феназепам. Я его понимаю, он не хочет последние часы жизни провести в бессознательном состоянии. Но я вижу, как ему плохо, и протягиваю две белые таблетки:

– Медсестра сказала пить две таблетки эуфиллина за раз, так будет легче.

Хорошо, что таблетки феназепама и эуфиллина похожи.

– Это что?

– Эуфиллин.

Феназепам помогает уснуть на час-полтора, потом снова начинается приступ кашля и отход слизи.

…Я пытаюсь напоить отца молоком. Он уже две недели живет только на молоке – я специально размешиваю его, чтобы было погуще, не снимаю сливки. Отец с трудом делает один глоток, а второй идет обратно – на подбородок и грудь.

– Таня! – зовет он меня утром 18 сентября. Это все, что он может сказать, и даже мое имя выговаривает с трудом.

– Да, пап.

– Не могу жить, – с трудом выдавливает он из себя.

Господи, если бы я знала, почему людям не дано умирать тихо и спокойно, когда придет их час. Почему надо корчиться от боли, ходить под себя, задыхаясь от собственной слабости и немощи.

Я глажу его по волосам:

– Пап, потерпи немножко, так надо.

Ближе к вечеру приезжает участковый врач.