Бодлер Ш. Избранное. В переводе Станислава Хромова

Наш разум сонный Демон Трисмегист

Накинув зло, баюкает на ложе;

И ценный дар – свободу духа – тоже

Поглотит бездна, хоть ты сердцем чист;

Нас преступлениями Дьявол совращает,

И мы средь мрака гнусного идем

Бесстрашно в Ад проторенным путем,

Который наслаждений не прощает;

Как ловелас в борделе нищем – злой

В дурную грудь впивается зубами,

Мы ищем тайны грязной между нами,

Лаская плоть, как будто плод гнилой;

Безумных демонов у нас в мозгу клубок

Кишит и возится червями беспрестанно,

Вздохнешь ли – Смерти сладкая нирвана

Вливает в грудь невидимый поток.

Пока огонь и яростный кинжал

И яд еще не вывел след кровавый;

Дни обрамляя тленною отравой,

Наш дух позор бессилия стяжал.

В зверинце этом рык и лай, и спесь

Пантер, горилл, гадюк и псов взбешенных,

Стервятников, – но в душах отрешенных

Перед грядущим нет испуга здесь.

Никто не возопит, все слито воедино —

Безумство, исступление, порок;

И мир провалится, когда наступит срок,

В кромешный зев под хохот паладина…

То – Скука верная! Пуская дым из гуки,

С тоской сопроводит на эшафот,

Но мой близнец – читатель-лгун – поймет

Все тонкости чудовищной той скуки?!

БЛАГОСЛОВЛЕНИЕ

Поэт явился в мир тоски и горя,

Без счастья, без возможностей и прав,

И мать его, создателя позоря,

Воздела руки к небу, зарыдав!

– Я родила чудовище, о боже,

Да лучше б змей кишел клубок во мне,

Будь проклят он, и ночь той страсти тоже,

Расплату за грехи зачавшая во тьме!

За что воздал мне господи, скажи лишь,

Стать матерью урода средь людей;

Его в огонь сжигающих страстей

Как тайное послание, не кинешь!

Так пусть падет весь гнев и зло твое

На монстра этого, – о нет страшнее мести, —

В ствол дерева вонзится острие,

И плод умрет с твоим проклятьем вместе!

Глотая пену ярости слепой

И не поняв веленья высшей воли,

Безумная, сложила под собой

Костер из материнских слез и боли!

Но ангелы не могут жить без них —

Изгоев и бродяг! Дитя благословляя,

Амброзию из солнечных своих

Краев ему недаром доставляют.

И вслед за ним, поющим безмятежно,

Оплакивают горько крестный путь

Малютки, что под небом неизбежно

К погибели придет когда-нибудь.

Твоя любовь презрением гонима,

А чистый взор рождает в людях гнев,

Они страданий ждут от пилигрима

И гибели, от злобы опьянев.