На вас вся надежда. Код Андрея Рублева–2

Борис Голицын

Таким образом, как бы ни сложилась политическая судьба, Голицыны были уверены, что не проиграют.

– А на самом деле как получилось?

– На самом деле оба брата летали высоко, и дела вершили большие… Но удержаться у власти не смогли.

– Ума не хватило?

– Нет, виной тут не их личные качества, а… Впрочем, это длинная история, расскажу как-нибудь в другой раз.

Третье, самое впечатляющее открытие поджидало нас непосредственно под крышей отведенного для нас дома. Там, на чердаке, среди старых сломанных вещей и покрытых пылью ящиков, вездесущий, подвижный как ртуть Серега, раскопал три старых иконы.

Радостный вопль, который издал удачливый кладоискатель, переполошил всех. Так что с чердака Серега спускался, как триумфатор, окруженный всеобщим вниманием.

– А это старинные иконы? – волновался Слава Филиппов, когда мы расчистили стол и водрузили на него коробку с таинственной находкой.

Во всеобщем молчании я бережно извлек из ящика первую «черную доску». Ее покрывал латунный, блестящий как золото, оклад хорошей работы.

– Тут надо почистить, – торопился высказать очевидное Сережа Иванов, и делал в воздухе какие-то движения, долженствующие обозначать процесс очистки.

– Думаю, в первую очередь нужно снять оклад. Кто-нибудь принесет мне пассатижи?

– Возьмите бинт, – Оля Лукина через головы столпившихся мальчишек протянула мне стерильную упаковку.

Пассатижи были доставлены в рекордный срок (суета первого дня, как оказалось, прошла не без пользы).

Аккуратно, стараясь не повредить старое дерево, я ножом подцепил оклад в том месте, где в него был вбит маленький гвоздь. Не с первой попытки, но все же удалось приподнять проржавевшую шляпку на пару миллиметров. После чего я захватил ее пассатижами и извлек.

Процедуру пришлось повторить несколько раз с каждой стороны оклада, после чего металл освободился, и мне удалось осторожно снять его.

Все головы склонились над иконой, полностью перекрыв мне поле зрения – теперь я видел только склоненные затылки.

– Ну, и ничего не разобрать, – разочарованно протянул Слава.

– Дурак, – пренебрежительно отозвался Матвеев. – Старинные иконы всегда черные. Это главный признак того, что они подлинные и значит дорогие.