Древо прошлой жизни. Том I. Часть 1. Потомок Духа

Я быстро собрался и выбежал из дома, чтобы успеть на нужную электричку.

Уф-ф. Успел, – с удовлетворением отметилось в голове, когда за мной захлопнулись двери. Надо бы сесть. Я увидел, как по проходу в мою сторону перемещается странный пассажир. Борода у него была как у Карла Маркса. Нелепо путаясь в длинном чёрном подряснике, и в зимней скуфье, нахлобученной на голову, мужчина лет сорока пяти еле тащил большую коробку из-под телевизора, перевязанную толстой верёвкой. Он добрался до меня и сел напротив, виновато глядя на потревоженный им народ и не зная, куда пристроить свой багаж.

Люди тоже задевали его, морщась. «Уступить место? – подумал я. – Скажут, что сидя должны ездить люди, а не коробки. Будет неудобно».

Церковная одежда служителя была из простого материала, поверх неё надета чёрная потёртая кожаная куртка, из кармана которой торчали огромные грубо связанные варежки. Через плечо был перекинут ремень небольшой чёрной сумки. Он взглянул на меня и пояснил:

– Прихожанку одну бывшую в Можайске посещал.

Ей ещё долго сидеть-держаться. Там начальник один гостинец передал, а как доставить его, не знаю, провожатых не нашлось. Всё никак не могу доехать.

После этого наш разговор сразу пошёл на «ты». Но в попутчике я почувствовал некую возвышенность и внутреннее достоинство. Фамильярности не было, а лицо казалось таким обычным, что его ни описать, ни запомнить. Глаза же его запоминались сразу. Людям вокруг нас отыскались места, и мы сели друг против друга, а коробку поставили между собой у окна.

– Какой самый характерный признак несовершенства, кроме любого заметного порока? – спросил я, чтобы скоротать полчаса.

– Эгоизм, – ответил мужчина с готовностью, будто ждал, что с ним заговорят. – В любом пороке – только он. И всегда против справедливости, потому что внутри него прячется личный интерес. Доброта как позолота с меди стирается, если человек не выдерживает. Каждое испытание проверяет истинную добродетель, когда затрагивается личный интерес, – вот и выходит на волю суть наша.

Истинное бескорыстие вещь такая редкая на земле, что ей удивляются как чуду, когда встречают.

– Вы тоже?

– Нет, я лучше обрадуюсь. Только благодаря бескорыстию и живу. У меня знакомый художник был, так его жена мне операцию делала, а потом ночи сидела, пока осложнение не кончилось. Домой не уходила с работы, а жила рядом. Царствие ей Небесное. – Он перекрестился и вздохнул. – Человек была душевный. И муж её тоже…

Я молчал, а мужчина продолжил.