Возвращение

В рыданий недрах тот же грош, ей-ей,

В них сдавленный, алмазней, золотей,

А стало, по всему, иная плата

За вход, а стало, и в иную дверь —

У каждого свой бог и слово свято,

И вдохновенье, конь (иль кто?) крылатый,

Чьей при?горшнею меряешь теперь?

Где статус повышается верёвкой,

Тобою загнанных по петлям ловким.

Ты скажешь, только по добру всё проще —

Во зле и те горят, несчастны, мол…

Да полно, что темнить чумную рощу?

Горит, доху дохаживая, моль!

Но моль – блондинка, эти все чернявы,

Живучи, ибо сами из отравы.

Где сказка пела, чавкала, чернела,

Смеялся гадалчонок, а не плакал,

Подсаживая на иглу, как на кол.

Конечно, грустно, что цыганок бьют,

Когда они добычи не приносят

Баронам; что баронов порча косит,

Свинец, железо, замыкая круг

Всея нечистых дружек и подруг.

Гармония? Порядок и уют.

Барон под камнем делается князем,

Как титул, отшлифованный червём,

Восходит в превращении своём

К прижизненно прилипшей рифме: грязи.

Опять ты скажешь:

«Не впадай в чернуху».

Но знаешь, если все —

под дых да в ухо,

Всё менее спасает красота

И выражения лица и рта.

5

Танцуют – врут и врут – поют и врут

Всем, что имеют, – картами, руками,

Младенцами, больными стариками,

Закатом, сном, своим, чужим лицом,

Куриным, человеческим яйцом.

…Среди хоров тасованных колод,

Когда любая вещь – рубашка карты

Краплёная, гудит орган азарта,

Исхода нет, сюда лишь только вход.

Те облаченья разуму несносны,

То ль упомянутые их обноски!

Чумазыми руками-мотыльками

Бренчит беда на клавишах вещей —

Врунишек… эту музычку подшей,

Как бантик, от извилин до ушей.

6

Всё ж ты права, кота над цыганами

Да будет плач! Они и в нас, и с нами,

В чужих мечтах надетых, как шелках…

Как смерть, что носит украшеньем прах.

И здесь сотрём повторы и эстетство,

Пролитые в невымытый ушат

(Газетой – недоразуменье это!),

Мечтою Зверя с Богом по соседству,

Где всё – звучание, а в числах – средство,

Где мир героев – выросшее детство,

Ты сам – живой тот эпос, ибо в сердце,

Седом и льдистом… в нём, а не в ушах,

Те арии, как бездны, всё глушат.

Цыгане – тучки крови и рубах,

Чужих и с них надетое дыханье,

Как то, чему приглядно издыханье,

Донашивать, что на груди стихает.