Пророчество. (О войне, людях и событиях)

Шустрый мальчуган живо подобрал её и, прочитав надпись, протянул Фросе.

– Это, тёть, тебе.

На записочке корявым, старушечьим почерком было написано: «Передать Ефросинье. Кто не сделает, прокляну!»

Развернув записочку, Ефросинья прочла…

«Дочка! Ты не печаловайся про меня, не надо. Я своё отжила и помираю в позоре за дитятко своё. Оставляю тебе секрет мазьки. Бабушкин он. Храни его и только своей доченьке передай. Степан твой жив. Видела его как живого. Встретитеся. Прощевай».

Она, заплакав, тихо пошла к своему дому, а собравшиеся на горелище люди с сочувствием смотрели ей вслед.

Через щель в крыше Генрих видел, как горел дом напротив, как к его хозяйке подходили три бородатых мужика и о чем-то говорили с ней. Его снова начала бить нервная дрожь от предчувствия скорой и жуткой смерти. Он чувствовал, что и пожар произошёл, может быть, из-за него. Ему срочно нужно было куда-то уходить, но он физически не мог этого сделать. Значит, и его ждала такая же смерть в огне, ведь молодой партизан именно про это и говорил, уходя с сеновала.

Задумавшись, он не услышал, как к нему поднялась Ефросинья.

– Я очень сожалею… – начал он, но Ефросинья движением руки остановила его.

– Видел? – подойдя к нему, спросила молодая женщина? – Видел, как из-за тебя сгорела бабушка? Видел, как брат моего мужа разговаривал со мной? Зачем ты пришёл сюда? Убивать старух и женщин, стариков и детей, наших сестёр, братьев и мужей? Зачем?

Она говорила тихо и, казалось бы спокойно, но от этого спокойствия и её тихого голоса у Генриха внутри всё похолодело.

– Я никого не убивал! Я – строитель. Моё дело – строить дороги и мосты.

– А по ним будут идти танки, пушки и солдаты, которые убивают? И это ты считаешь «не убивал»?

Неожиданно покачнувшись, она, закрыв глаза, опустилась на сено. В молчании прошло несколько минут.

– Партизаны сказали, что сожгли Фроську потому, что она прятала немца. – И, посмотрев на Генриха, добавила, – они меня шли жечь вместе с тобой.

Ещё немного посидев, встала, подошла к раненому и стала обрабатывать его раны. Генрих увидел, что из-под платка у неё свисает прядь седых волос.

В обед в селе появились немцы и сбежавшие из него полицаи. Вместе с ними вернулся и Фроськин сын.

Он подъехал к дому матери, вместе с немецкими офицерами вышел из машины и подошёл к пепелищу. Немного постояв там, направился во двор Ефросинии. Офицеры и подошедшие солдаты следовали за ним.