Маньяк

Повсюду были разбросаны картонные коробки, окурки, смятые сигаретные пачки, пластиковые бутылки и какие – то грязные, дурно пахнущие вещи.

В центре располагалась конструкция из деревянных паллет, заменяющая стол. Рядом сидели двое пацанов и, упираясь локтями в паллеты, дышали из перепачканных зеленой массой целлофановых пакетов. От запаха клея валило с ног.

На вид мальчишкам было лет по пятнадцать. Перепачканные лица, драные куртки с торчащим пухом, взлохмаченные волосы.

– Вам че здесь надо? – отлипнув от пакета, растягивая слова, проговорил один из них, с кровоточащей ссадиной на щеке.

– Валим, – испуганно бросил Санька и заспешил к выходу, утаскивая за собой Макарова.

– Стоять! Куда дернули?! Стоять!

Спотыкаясь и падая, хватаясь за кирпичные стены, друзья вслепую уносили ноги.

– Нет там Васьки, – отдышавшись, сказал Санька на улице, – пойдемте отсюда.

На автостанции уже собрались почти все одноклассники. Они галдели, окружив уличный стенд с расписанием автобусов.

– Ну как у вас? – спросил Салаев, поигрывая связкой ключей на цепочке.

– Глухо, – развел руками Санька.

– Вот и у нас так же, – вздохнул Ларин.

У шашлычной остановились два автомобиля. Серая тонированная «девятка» и черный джип «Опель Фронтера». Из «девятки» выбралось трое верзил в кожаных куртках и в спортивных штанах с полосками. Из джипа вышел наголо бритый водитель, следом за ним – пассажир. Это был полноватый невысокий мужчина лет пятидесяти на вид, с седой щетиной, в меховой шапке и длинном коричневом пальто.

– Комаровские, – восторженно сообщил Перепелкин.

***

Ориентировки с плохо пропечатанным лицом Васи были расклеены повсюду.

На помощь милиции пришли волонтеры. Ежедневно они прочесывали город и окрестные поселки, опрашивали местных жителей, но никаких результатов это не приносило.

Маргарита Николаевна предложила ученикам навестить Васиных родителей, попытаться хоть как – то их подбодрить и успокоить.

По дороге Салаев закурил.

– Олег, ты хотя бы классного руководителя постеснялся, – пристыдила его Маргарита Николаевна.

– А я что? Я ничего, – ответил Салаев, спрятав сигарету.

– Вот будешь курить – не вырастишь, девочки любить не будут.

– А меня и так любят, – самоуверенно сказал Дон Жопен.

Вошли в подъезд, поднялись на второй этаж.