Лабиринты судьбы. Мир, в котором мы живем

А вот внутренняя политика дает нам пищу для многих вопросов: почему живем бедно? Об этом ломали голову многие наши великие умы. Не будем сейчас углубляться, но я скажу от себя: культ денег, низкий духовный мир, утрата своих традиций и обрядов, поклонение западу, коррупция во власти, власть отдалилась от народа и много другое.

Вадим оживился. Стал разговорчивей.

– Я не утомил тебя, – поинтересовался я. Вижу – нет. Тогда, я рад буду выслушать тебя, только если ты будешь говорить о себе. О том, что с тобой случилось.

Он вздохнул, снял обветренную потертую куртку с капюшоном, слегка улыбнулся и начал говорить:

– Понимаешь, парень, у меня большое горе. И он беспомощно развел руками. Я чувствую, что могу сделать глупость…

Вдруг он порывисто встал, схватил меня за руки, а потом увлек меня в коридор:

– На воздух, на воздух… – бормотал он, подталкивая меня к открытому окну.

Свежий ветер ударил в лицо, взлохматил волосы.

– Да, конечно, конечно, выслушай меня, добрый человек!

– Выслушай… меня… ради святых… выслушай, я вижу, что ты серьезный человек и сможешь понять меня – и вопросительно посмотрел в мои глаза.

Я понимающе кивнул головой, и как мог, стал его успокаивать:

– Успокойся Вадим, дорога долгая, и ты все спокойно мне расскажешь и положил свои руки на его плечи.

Он слегка улыбнулся, достал сигарету, помял ее и попросил прикурить.

Я развел руками:

– Не курю.

Он вернулся в купе, взял зажигалку, прикурил. Глубоко затянулся, вздохнул и начал:

– Тогда слушай, слушай и не перебивай.

– Это началось десять лет назад. Я отслужил в армии, воздушно – десантные войска в Германии, иначе как ГСВГ – группа советских войск в германии…

Я удивленно вскинул брови: я тоже служил в Германии, и слегка тронул его плечо:

– А где?

Он сначала не понял моего вопроса и переспросил меня:

– Что «где?».

– А …а…в Нойштерлице.

– А я в Ютербоге. Там Гитлер без охраны ходил: очень укрепленный город. Там я и отслужил положенный срок армейской службы. Было много интересного, но об этом, в другой раз. Я отдал долг Родине в 1972 году.

– А я служил позже: в 1977 году.

Теперь понятно, почему мы не встретились, – улыбнулся я:

– Продолжай, пожалуйста.

– Хорошо. Немного предыстории.