Изгнанники

 – Боюсь, не миновать нам беды, прежде чем я привезу вас обратно на улицу Святого Мартина.

– Чем же я опять провинился? – спросил Амос Грин.

– Как же, ведь это заповедные королевские леса, а вы так хладнокровно собираетесь убивать оленей его величества, как будто находитесь на берегах Мичигана.

– Заповедные леса! Так эти олени ручные.

Выражение отвращения появилось на лице американца, и, пришпорив лошадь, он помчался так быстро, что де Катина после бесполезных попыток догнать его крикнул наконец, чтобы тот остановился.

– У нас не в обычае такая бешеная езда, – задыхаясь проговорил он.

– Странная ваша страна, – в недоумении ответил чужестранец. – Может быть, мне будет легче запомнить, что позволено. Сегодня утром я взял ружье, чтобы выстрелить в пролетавшего над крышами голубя, а старый Пьер схватил меня за руку с таким лицом, словно я целился в священника. Старику же, например, не позволяют даже читать молитв.

Де Катина расхохотался.

– Вы скоро ознакомитесь с нашими обычаями, – сказал он.

 – Здесь страна населенная, и если бы всякий стал скакать и стрелять, как ему вздумается, то много натворил бы бед. Но поговорим лучше о вашей земле. Вы рассказывали, что подолгу жили в лесах.

– Да, мне исполнилось только десять лет, когда я впервые отправился с дядей в Со-ла-Мари, где сливаются три больших озера. Мы торговали там с западными племенами.

– Не знаю, что сказали бы на это Лассаль и де Фронтенак. Ведь право торговли в этих местах принадлежит Франции.

– Нас забрали в плен, и вот тогда мне пришлось повидать Монреаль, а потом Квебек.

В конце концов нас отослали назад, так как не знали, что с нами делать.

– Право, отличная поездка для начала.

– И с тех пор я все время вел торговлю – сперва у Кеннебека с абенаками, потом в больших Мэнских лесах, и с микмаками-рыбоедами за Пенобекотоли. Позже с ирокезами и до страны сенеков на Западе. В Олбани и Шенектеди у нас были склады мехов, партии которых отец отправлял из Нью-Йорка.

– Однако трудно ему будет без вас!

– Очень.

Но так как он богат, то и надумал, что мне пора подучиться тому, чего не узнаешь в лесах. И вот он послал меня на «Золотом Жезле» под присмотром Эфраима Савэджа.

– Он также из Нью-Йорка?

– Нет, он первый человек, родившийся в Бостоне.

– Я никак не могу запомнить названий всех этих деревень.

– Может быть, скоро придет время, когда их имена будут известны не менее Парижа, – задумчиво произнес Амос Грин.

Де Катина расхохотался от всего сердца.