Изгнанники

Однако, по непонятному капризу человеческой натуры, он уже пресытился скучной, хотя и блестящей жизнью двора и с сожалением вспоминал о той прежней, более суровой, но более свободной службе. И теперь, стоя у двери королевской опочивальни, он то и дело уносился мыслью туда, к диким берегам и покрытым бурлящей пеной быстрым рекам Запада. Вдруг взгляд его упал на лицо человека, знакомого ему как раз по прежним временам.

– Ах, господин де Фронтенак! – воскликнул он. – Вы, вероятно, не забыли меня!

– Как? Де Катина? Ах, как приятно встретить одного из тех, кого видел по ту сторону океана.

Но, однако, какой скачок от младшего офицера в Кариньянском полку до капитана гвардии. Вы быстро пошли вперед.

– Да, но не скажу, что я стал счастливее от этого. По временам я отдал бы все, чтобы снова лететь в утлом челноке по канадским быстринам или любоваться склонами тамошних гор, усеянных красными и желтыми листьями в месяц листопада.

– Да! – вздохнул де Фронтенак. – А знаете, мне не повезло настолько же, насколько посчастливилось вам.

Меня вызвали сюда, и на мое место уже назначен Делабар. Но не такому человеку, как он, устоять против бури, что скоро поднимется там. Когда ирокезы запляшут воинственную пляску, а Дюнган в Нью-Йорке будет подзадоривать их, я понадоблюсь, и меня найдут готовым гонцы короля. Сейчас увижу его и попытаюсь убедить разыгрывать там такого же великого монарха, каким он представляется здесь. Будь у меня в руках власть, я перекроил бы судьбы мира.

– Тсс! Нельзя сообщать подобного рода вещи капитану гвардии! – воскликнул со смехом де Катина, когда суровый старый вояка проходил мимо него в королевскую опочивальню.

В этот момент в коридор вошел вельможа в роскошной черной одежде, отделанной серебром, и взялся за ручку отворившейся двери с уверенным видом человека, имеющего бесспорное право входа к королю. Но капитан де Катина, быстро сделав шаг вперед, преградил ему путь.

– Очень сожалею, господин де Вивонн, – произнес он, – но вам воспрещен вход к королю.

– Воспрещен вход? Мне? Да вы с ума сошли!

Он отпрянул от двери с потемневшим лицом и с дрожащей полуприподнятой в знак протеста рукой.

– Уверяю вас, это приказание короля.

– Но это невероятно… Здесь ошибка.

– Очень может быть.

– Так пропустите же меня.

– Отданное приказание не допускает рассуждений.

– Мне бы только сказать одно слово королю.

– К несчастью, это невозможно.

– Только одно слово…

– Это не зависит от меня, сударь.