Стихотворения

«Прозрачная звезда спит на булавке смысла…»

Прозрачная звезда спит на булавке смысла,

и дух психиатрии – её минута, вешка:

как перочинный нож спешит разделать щепку —

ты, бабочка летишь разделаться со спешкой.

Внутри тебя достроен Тесей из лабиринта

из камня и урана, как Китеж и ордынцы —

гори, гори звезда, придумывая числа

и числа всё сочтут, а после пепел вычтут

из суммы, что в тебе летит галдящим роем

собак или детей, что кормят тех собак,

и кажется, что нож был по тебе так скроен,

что больше никогда не хочется назад.

«Возвышенность рыбы, взошедшей на землю, глаголет…»

Возвышенность рыбы, взошедшей на землю, глаголет:

люблю я твоё, человече, зиянье ладоней —

кто тронет тебя – тот болит и сосчитан увечьем,

кто знает тебя – тот уже никогда не утонет,

где кольца пойдут годовые, на жабры воды нарастая,

отметин царапая мох, на котором и свет выгорает,

кипит, как январский снежок, что прикинулся краем

ожога, что спит в рыбаке, как улов выбирая

следы или камни, ослиц, диалекты, пустоты,

сухой намозоленный выдох совершившейся глыбы,

отверстое небо, что рядом стоит в подаянье —

где слеп снегопад и подобен крутящейся яме,

ведущей наверх, словно – язвы слоящейся – полость

внезапно мерцает из мглы и смерзается в посох.

«То девять звёзд внутри собора…»

То девять звёзд внутри собора

своей жестянкой шелестят,

то звон очертит огорода

и участь, и слепых котят,

то никакого Бога нету,

то Он разделит твердь и тварь,

и дырочку в тебе просверлит

чтоб легче было умирать.

То лампа копоть и морозы

накопит на огонь и свист,

то встанут в круг сквозной берёзы,

чтоб сок нечеловечий пить,

то лев, свернувшись, как изнанка

пустыни или кровь моя,

летит, как кров, и умывает

котят слепых внутри огня.

И я кручу, как будто белка,

как свет округлый, колесо

где девять звёзд на звук надето

и невозможно хорошо.

«Что кончилось – то лодочка, Господь…»

Что кончилось – то лодочка, Господь,

сухие воды, временный постой —

теперь пойдём по отраженьям вверх,

расслышав снизу жабий точный смех.

Всё льётся, что отсюда назови —

как бубенцы звенят из рыбы льды:

их рвётся ткань, их бережёт икра

от памяти в значении судьба.