Жизнь женщины

«Сколько раз можно смотреть новости! Все равно же за пол часа ничего не меняется!» недоумевала внучка, когда мы жили все под одной крышей. Ее раздражал мой телевизор, неспешность моих передвижений, мои робкие вопросы. Новости. Как объяснить ей, молодой, активной, ежедневно лавирующей между учебой, работой и свиданиями, что, томясь в тисках обрюзгшего, неповоротливого тела на склоне ярких, переполненных событиями лет, я цепляюсь изо всех сил за последнюю иллюзию деятельности. Мне кажется, что просматривая ленту происшествий, я сама прикасаюсь к ней.

Мое серое существование разбавляет красочный мазок. Она не поймет. Как я никогда не пойму ее упрямый максимализм, ее Интернет, ее музыку и одежду. Во времена моей молодости ничего подобного не было. У нас, молодежи послевоенных лет вообще мало что было. Платье одно на комнату общежития. Ботинки из дедушкиного портфеля. Зато была вера. В светлое будущее. Под эгидой партии. А у современных юнцов ее нет. Вообще ни во что. Толкаются, спешат куда-то, сверкая значками доллара в пустых глазницах. Построили себе капиталистическое общество. Все продается и все покупается. Здоровья только не купить. И веры тоже. Мою маму звали Вера. Красивое русское имя. И сама она была красивая. Смотрит на меня с черно-бело фотографии. Взгляд упрямый, уверенный. Папа рядом кажется мягким и безвольным тюфяком. Хотя таким никогда не был. Простой деревенский парень дослужился до министра образования. Ушел из жизни рано. Мужчины вообще слабее нас. Поймает их болезнь, схватит цепко за локоток, они немного посопротивляются для виду, и, размякнув, падают в ее объятия. А нас так просто не возьмешь. Мама до девяноста дотянула. Правда, не узнавала никого под конец. Я так не хочу. Пусть тело, обессилив, сдает позиции, голова у меня все еще светлая. Не позволяю я себе окончательно завернуться в спасительный кокон бессознательности. Пусть в реальности меня окружают заядлые враги – рутина, боль, отчаяние, страх и стыд. Потерплю. Скоро лето. Приедет сын с женой. Он в последние годы окутывает меня трепетной заботой. Во время своих ежегодных визитов не отходит от меня, выбрасывает огромные деньги на лекарства и процедуры. Все мамочка, да мамочка. А раньше, помнится, приедет в гости и пропадет на сутки. Живой, нет, неизвестно. Мамочка не спит ночами, обзванивая морги и хлебая валокордин. Тогда в его жизни главенствовали бутылка, гитара и друзья. Теперь заматерел, женился, поменял ценности. В новую страничку хорошо вписалась любовь к матери.