Гавриил. Только ветер

 – Хотя какой бы она стала мамой… Ну ладно, не прилично родственников обсуждать. И, прости, что выудила, оно как-то само собой получается, ничего не поделаешь.

– Да ничего. Это называется детским любопытством, в конце концов, мы дети. – мальчик залез на подоконник и рукой махнул Александре, чтобы та разделила место под Солнцем. Она залезла, неуклюже, показывая всей игровой свой маленький зад, но так забавно. – Я вот подумал, это можно контролировать, я вот уже могу контролировать кое-что!

– Не болтать попусту? Если так, то не слишком то ты умеешь.

– Нет. Просто я из тех, кто… – мальчик глубоко вдохнул. – из тех, у кого не может быть шрамов.

– Нытик, мямля, ботаник? – пошутила девочка.

– Ха-ха. Я раны затягиваю. Думаю о прекрасном и оп, ни следа. Но иногда грустно, о татуировках можно и не мечтать. Но мне сказал один врач, что даже такие, как я, не вечны. Он сказал, что даже если у моего врага не будет оружия, то меня сразит время…

– Время никого не щадит. Твой источник высохнет. А теплые воспоминания съедят черви, присыпанные землей.

 – оборвала его девочка.

– Да. Он и тебе так говорил. Да всем, наверное. Отточенный сценарий. Сколько по твоему мнению лет они это делают? Десятки? Сотни?

– Раз у них так все отточено. Хорошие условия. Я знаю, что у всех что-то берут и что-то ставят. Мне на голову какой-то дурацкий шлем одевают.

– Надевают. – поправил он девочку.

– Ага… Шлем надевают, так неприятно потом становится. Ну, после процедуры этой. Такая тоска нападает. Кстати, а ты давно тут?

– Ну, где-то через месяц после моего прибытия здесь появилась ты.

Так что я такой же новичок, как и ты. Тебя тоже украли, когда ты пришла из школы?

– Вовсе нет. Мы ехали на экскурсию в какой-то музей, не помню названия… Так вот, на дороге был гололед, такое вообще редко бывает в конце ноября, но было, рядом все ехала машина. Серебристая, вроде бы русская. Они ехали следом и как только мы выехали на трассу, то столкнули автобус с дороги, странно, что они полностью справлялись с управлением, ведь скользко, но мы перевернулись.

Все, кто сидел слева, их… Их раздавило, – девочка грустно взглянула на мальчика. – и всех, кто не пристегнулся с правой стороны – тоже. А вот я и еще четверо, включая учителя, толстого такого, никогда его не забуду, выжили. Степан Викторович так смешно упал, когда отстегнул ремень, – девочка хихикнула. – но это было смешанно чувство – ему вроде бы и больно, я чувствую, а вот мне еще и смешно. Да… Дети жестоки.