Циклы

Но полнился я вечным упоением,

Хотя на царствии была одну всего неделю

Моя мирская радость печали полных дней.

О, как прекрасно было, просыпаясь,

Являться миру этому весной

Без лишней желчи и страды от ностальгии,

И радоваться, что не свалилась в тень

Моя мирская радость печали полных дней.

И как же жаль, что утром мартовским,

Открыв глаза, завыл я по-матросски.

И чувствовал я что-то старой доброй злости,

Но не она терзала душу мне,

Ведь я бросал собаке чьей-то кости,

И грел чужие души на речей огне.

Все, видимо, в другом, я как то закоптился,

И помыслы, хоть чисты были, но грубы,

И говорил я речи людям стиснув зубы,

И не жалел я никакой страды.

Я лишь никак не мог освободиться

От это грубости тугого стиля,

Но вышло все гораздо прозаичней—

Её убило собственной гордынею статичной.

И был лишен я всякого рассудка,

И было так считал я сутки,

А во мне пусто было и потом,

Я видимо понявший, что мною

Овладела пустота, облился я холодным потом,

И выл, как волки воют, под луной.

Нет ничего ужаснее смиренства

С бездействием, что губит твой покой,

Я это уяснил для себя с детства,

Когда променял страсти дневников

На бесполезное плевание в потолок.

Затем все было куда проще:

Июль был проведён в дубовой роще.

В компании эгоистичных старых дубов

Я думал что нашёл свою посуду.

«Но снова будто не в своей тарелке»

Подумал я, однажды меж дубов скитаясь.

И не помог я гревшему котят на грелке

Обычному, бездомному бомжу,

И превратился даже не в ханжу.

Я был один из сотен тысяч тех,

Кто вас завидев лежащими в толпе,

Прошёл бы мимо или поднял смех.

Но я стыдился в глубине души

И променял последние свои гроши

На танец в эгоизма пепле,

Чтоб избежать страдания на смерти одре.

И нас осталось трое славных воинов:

Печаль, любовь и обессиленный мой дух,

Что, поборов всех перед ним идущих,

Сам не сильнее стал закованных врагов.

И бились в схватке томная печаль

И грозная в стремлении любовь.

Они хоть дрались долго и сурово,

Но за всю схватку не пролилась кровь,

То печаль задушит любовь клеткой,

То все случится, но наоборот.

И восставало солнце и садилось.

И шли сквозь битву месяцы и дни,

И в миг, когда один из них свалился,

Восстал из праха перегноя Я.

Увидел сечи поле вытоптанное в бое,

Разрушенные замки облачных надежд

И радости сожжённые дотла сады.